Sherlock. Come and play

Объявление

Форум функционирует в ограниченном режиме: новые игроки не принимаются.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » Winter coming


Winter coming

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время и место: Лес Обезьян, а после таверна “Черный арлекин”. Где-то в чужой вселенной. Уж вечер близится, а рыцаря все нет.
Участники: Джон Уотсон, Антея (она же миледи и леди) и великолепный мавари Йера.
Краткое описание: Не ходите леди с наемниками гулять. Они тоже дороги не знают порой.
P.S. Без намека на реальную географию и людей, с некоторыми намеками на истории о рыцарях и их прекрасных дам, но без рыцарей и дам.
ВНИМАНИЕ! Умный конь так же встречается.

Отредактировано John Watson (2013-08-16 23:01:19)

+1

2

Сакма Обезьян была по праву одной из опасных дорог до светлого города, которую они могли выбрать. И подтверждения встречались буквально через шаг, то на одной то на другой ветке. Когда то, король Эрих Рыжий похоронил здесь семейство своей будущей жены, ну чтобы сэкономить на выкупе. Про похороны в народе тоже было приукрашено хотя бы потому, что черепа и кости красиво украшали заброшенную дорогу, с выплавным из глаз воском. Говорят раньше они освещали по ночам путь, которым все тот же король пользовался, чтобы наведываться в земли к своему брату, но после его смерти и появления главного тракта, лес и сакму облюбовали разбойники да браконьеры, что опять ж несколько понизила ее популярность, если так же брать в расчет истории о духах которые устраивали по ночам концерты.
Кони недовольно фырчали, ступая по мягким гниющим листьям. Ранняя осень затопила лес обезьян потемневшими листьями от внезапно ударивших морозов, которые теперь благополучно перегнивали, замедляя их передвижение. Марвари Джона Йера, держался еще не плохо, поэтому они то и дело отрывались от основного отряда, разведать путь впереди. На фоне тяжелых и мощных коней восточный мавари казался маленьким, сильно переросшим пони. Что конечно же было первым в списке шуток отпускаемых в сторону Джона. Правда до того, как они перешли реку и вошли в лес. Тут, голоса спутников несколько притихли, перейдя по большей части в ругань, когда им приходилось в очередной раз возвращать карету на дорогу. Если конечно находили ее. И повозку, и дорогу, и содержимое. Уотсон знал, что все это чревато последствиям, пока их путь проходил в относительной тишине, но ближе к закату, к ним должны были явиться или призраки, или разбойники, и видят боги, сам Джон предпочитал первый вариант, уж с ними можно было договориться в обмен на чью-нибудь душу. Со вторыми, пришлось бы расплачиваться душами всех присутствующих. Карета как на зло попала в очередную яму, и громко ухнув, плавно съехала в очередной овраг. Возможно, Джон был мнителен, но она явно была падка на всякого рода ямы, собирая буквально каждую на их пути. Наемник горестно вздохнул, в то время как Йера радостно заржал, легко гарцуя по жухлой листве. Он и меч, были единственными трофеями бывшего доктора, которые ему оставила война на востоке. Меч, потому что перекованный для левши бастрад, не стал пользоваться популярностью в их полку, а Йера заработал свободу, выбив своему новому хозяину пару зубов. Все остальное, включая дорогой инвентарь врача со скальпелями и иглами, остались в армии, как и здоровье Джона, включая подвижность его левой руки и вывих ноги. Хорошо что зеркально. Но меч теперь уже в руках он держал все так же крепко, куда лучше чем скальпель в одной левой, поэтому и добывал этим себе на проживание, устаиваясь наемником, в подобные этому отряды. Пятьдесят процентов солдаты, тридцать наемники и двадцать рыцари, которые в подобном месте больше походили на бесполезные жестянки, только птиц своих доспехами пугающих. Кроме Джона в наемной силе был так же второй проводник, на случай смерти первого, совсем молоденький мальчишка Рико, приглядывающий за лошадьми и братья Муроки, болтливые и веселые близнецы так же как и Джон разведывающие дорогу впереди, и по совместительству поднимающие всем настроение. Лично Уотсону, хотя бы тем, что шутки про его рост и Йера у них почти не встречались.
- Ты не поверишь, они потеряли колесо от этой драпированной телеги,- хохотнул младший из братьев, подходя к наемнику. Джон и так это понял, сначала по особенно отборной ругани капитана, а после и после и по лицу леди, выпрыгнувшей из опасно накренившейся кареты. И судя по всему, скоро леди должна была доказать что не только низшие чины знают толк в искусстве сквернословия,- если она их не убьет, то хотя бы покалечит,- мечтательно продолжил наемник.
Кроме двух рыцарей и этой леди, никто из отряда не знал цель их похода. Будь она в проста как “доставить знатную особу в Светлый город” то лошадям бы не приходилось месить грязь на сакме. Видимо или леди была дорога, либо то что находилось в ее голове или сундуках, которые находились в карете. А может и то и другое.
- Леди не пачкают руки, для этого есть доблестные рыцари, - тихо заметил Джон, спешившись с мавари и морщась от чавканья грязи под ногами. Хотелось верить, что эта работа оплатит труд обувщика. После запрета на охоту в трех ближайших лесах, цены на кожу резко подскочили, так что хорошая обувь была скорее изыском, чем надобностью. Йера вновь мстительно заржал, глядя как Джон едва не пропахал носом землю. Отчего то его конь, не отличался особыми манерами, о чем уже говорили и выбитые зубы лже-хозяина, и шрам на плече Уотсона, зубы  у лошадей были не слабыми. А Йера за неимением слов для спора, использовал недостойные мужчина методы в виде кусания.
- Милорд,- Джон попытался не смеяться, когда рыцарь неловко начал разворачиваться, стараясь не поскользнуться на скользкой почве. Да, на коне он чувствовал себя заметно увереннее. Но то на коне,- солнце уже низко, скоро к нам наведаются лесные жители.
- С чего ты так решил?- имя рыцаря Джон так и не смог запомнить, как и имя его дома, но перламутровый хорек на его плаще, был точной копией хозяина. Даже цветом, от сосредоточенности и злости тот покраснел как закатное солнце.
“Да с того что ты гремишь как корова с банкой на лугу,”- мысленно ответил наемник, но в слух фраза была потактичнее.
- Чутье, милорд. Здесь редко бывает такой дорогой отряд, они решат что в карете мы везем золото и драгоценности, а хорошее оружие у ваших солдат станет хорошей заменой их старым мечам и топорам. Про леди я думаю и того стоит промолчать,- у мародёров хватало женщин в их отрядах, но судя по его знакомствам с этими особами, стоило еще посмотреть, кто там кого… Сурова жизнь простого разбойника, а уж интимная и подавно,- в миле от сюда, сакма закончится, а там, еще в пол миле стоит таверна. Посетители там конечно не мед, но ночью будет куда безопаснее чем здесь.
Рыцарь задумчиво хрюкнул, от чего со спины вновь раздалось ржание. Если сдержанного Джона когда-нибудь и взденут за невежество, видят боги, это будет по вине его скотины, точнее коня. А всех то вешают из-за ба.. женщин.
- Кони до заката это расстояние не покроют по такой дороге, даже если будут вести одну миледи..
Джон закатил глаза и решил поговорить с более умными людьми. Девушка, застывшая на камне как на единственном сухом островке, внушала куда больше уважения чем ее спутник.
- Йера легко преодолеет это расстояние и с двумя всадниками, не смотрите на его рост, арабские скакуны куда выносливее наших тяжеловозов. И невоспитанее,- мрачно заметил Уотсон, когда увидел что его конь в наглую ворует морковку из обоза с провизией,- Если ваша светлость переоденется в более.. простую и удобную одежду, ну скажем из запасов кого-нибудь из солдат, то вам будет спокойнее и безопаснее в дороге и таверне. А я могу гарантировать вам безопасность своим мечом и конем,- тише добавил Джон, потому что мавари как раз в этот момент отбивался от Рико, который пытался отобрать у него морковку. Вскрик парнишки и победное фырканье коня, оповестили Джона о том, что ему придется расстаться с еще несколькими медяками в дар острых зубов своего спутника.

+4

3

Ледяной осенний ветер завывал, словно заживо горящая ведьма; он, не находя ощутимых преград, прорывался сквозь тонкую ткань дорожного платья, задирал подол, путал волосы. Ветер был извращенцем. Гремели рыцари, вдали послышался унылый волчий вой, оборвавшийся так же резко, как и начался. Грязь жалобно хлюпала под сапожками при любой попытке коснуться земли. В воздухе пахло грозой.
И еще – доблестными спутниками Антеи, которые, как ей казалось, слышали о таком понятии как «мытье», только в песнях бардов.
Застрять здесь, в этом лесу, от которого за милю разило безысходностью и жуткими сказками старой нянюшки, в компании неотесанных мужланов, которые не то что карету на этой, с позволения сказать, дороге удержать не могут, но и у самих имеются серьезные проблемы с гравитацией.
И, если уж говорить о карете. У какого юмориста хватило наглости назвать этот гроб столь гордым названием? Трястись в ней целый день напролет – то еще удовольствие. А когда твои «защитники» регулярно сваливаются с дороги, и приходится замирать, ожидая, когда сильные мира сего вернут этот гроб в колею…
Антея бесилась. Ей хотелось рвать, метать и обкладывать словами, недостойными благородной леди всех, на кого падал взгляд. Сверху донизу и в обратном направлении. Весь день она молчала, произнося на вынужденных привалах только то, что подобает: «да», «нет», «о-о, как интересно» и «хи-хи». Причем, последнее говорилось с таким скорбным выражением лица, что всем рыцарям было впору заплакать и раскаяться в том, что они появились на свет.
Когда эти олухи умудрились потерять колесо, Антея не выдержала. С пламенной речью она обратилась ко всем вместе и к каждому отдельно, не забыв об их родителях, братьях и сестрах, о женах, любовницах и других беспутных половых связях с флорой, фауной и природными явлениями. Девушка была горда собой, такую речь постеснялась бы повторить и самая заслуженная шлюха из портового квартала.
Оставив всех благородных мужей обтекать и заниматься делом, а не пинанием… ну, того самого, она угнездилась на камне с таким страдальческим видом, словно только что овдовела и осиротела одновременно.
Казалось, что хуже быть не может. Или все-таки…
– Я не ослышалась? – холодно поинтересовалась женщина, впервые заметив заговорившего с ней наемника. Она так и не определилась, кто ее больше раздражает – гремящие, как склад металлолома рыцари, или обнаглевшие наемники, которым и сам черт не брат, – ты предлагаешь мне поехать на… этом? С тобой?
По голосу было отчетливо слышно, что «это» внушает куда больше уважения, чем обнаглевший мужлан. Но мысль дельная. Ждать, пока бравые ребята починят телегу – можно состариться и умереть. Или, что куда более вероятно, нарваться на разбойников и призраков. И, если с первыми можно договориться, используя свое женское очарование и поступившись своей гордостью и честью, то вторых Антея действительно побаивалась. Нянюшка рассказывала ей, что призраки могут забрать твою душу с собой, и следующий незадачливый путник, заблудившийся на сакме Обезьян, увидит в бликах костра и твое лицо.
Антея поморщилась. Плохое время вспоминать о страшных сказках и легендах, в каждой из которых скрывалась львиная доля правды. Решение было обдумано и предложение принято, как дельное.
– Чудненько, – Антея горестно вздохнула и поднялась с облюбованного камня, этого островка сухости и надежности посреди унылого полуболота, заозиралась в поисках заветных кустиков, где женщинам полагается ходить направо, – Эй, ты, мальчик! Подойди-ка сюда. 

…Эй, Анти! А давай поедем к тебе домой. Разнесем его к хренам собачьим, чтоб ты больше никогда не захотела там ночевать! А еще давай я отправлю с тобой толпу моральных уродов и своих гребанутых рыцарей, при каждом взгляде на которых ты будешь думать об упадке современной культуры? Это будет просто уморительно, тебе понравится. А еще убийца… Да, да, тот убийца, из Беофа, с которым я обещал разобраться еще месяц назад.  Пусть он… боже, да пусть он просто живет в свое удовольствие и радуется. Ты только не забывай изредка подкидывать ему своих ребят. Чтоб не терял сноровку…

Именно так Антея представляла мысли магистра в вольном пересказе, пока, с трудом удерживая равновесие, переодевалась в кустиках, надеясь, что сзади не подберется какой-нибудь вепрь. Положительный момент: с гробом на колесах можно попрощаться. Она с самого начала предлагала пуститься верхом, что быстрее и надежнее. Но пламенная речь о том, что недостойно, не подобает, вынудила ее пренебречь здравым смыслом. Отрицательный момент: сменной одежды у мальчишки не было. А в том, во что он был одет сейчас, водились доисторические животные, мутировавшие до размеров крысы.

– Сир Хорс, – обратилась женщина к хорькообразному рыцарю, изо всех сил стараясь не почесываться и не поправлять идиотскую шапочку, под которую подобрала волосы, – я возьму вашего коня. А вы можете проехаться в этой, прости господи, карете. Вашей доблести хватит на то, чтобы ее починить?
Предложение ехать на одной лошади с наемником приводило даму в ужас. Возможно, намерения у него самые благородные. Пусть даже на этом скакуне они доберутся до таверны быстрее. Но ехать с этим!? На этом?! Час трястись в седле, прижимаясь к наемнику, чтобы не сверзиться? А без прижиманий она обязательно упадет, а конь мстительно потопчется по ней, потому что видит бог – эта тварь явилась из преисподней.
– Если миледи того желает, то я или сэр Келрик можем сопровождать вас. Недостойно же, – Антея закатила глаза, жестом прервав своего спутника.
– Миледи желает теплую ванну и мягкую постель. Немедленно. И если вы с сэром Келриком не можете обеспечить это прямо сейчас, то, может быть, замолчите и будете устраиваться на ночлег? Завтра на рассвете я жду вас в этой, хм, таверне, о которой столь любезно вспомнил этот… – имени наемника Антея тоже не знала, – человек, и продолжим путь.
Не слушая очередной высер о недостойном и неподобающем, девушка вспрыгнула на коня… Хотя точнее сказать – взгромоздилась. Заползла, если уж быть совсем честной, совсем неблагородным образом подтолкнутая под мягкое место одним из близнецов.
Пришпорив коня и махнув всем на прощание рукой (пальцы так и желали сложиться в неприличный жест, но Антея их удержала), девушка двинулась вперед, не оборачиваясь, чтобы проверить, едет ли за ней наемник.
Через три минуты она пожалела о своем решении поскорее оказаться в таверне и пустила коня шагом. Через пять рыцарский конь попал копытом в яму и сломал ногу. Падение на землю было безболезненным, спасибо морю грязи вместо дороги.
Безуспешно пытаясь отряхнуться, равномерно размазав грязь по всей одежде, Антея трижды прокляла свое женское упрямство, десять раз – гребучую дорогу, гребучий лес и гребучего коня, и бесчисленное – магистра, из-за которого она теперь находится здесь в самом плачевном виде.
– Да что ж за день-то такой паскудный, – за неимением лучшего собеседника, пожаловалась девушка наемнику, которого распирало от веселья. Коня тоже распирало. О, да. Безудержное веселье. Она бы сама засмеялась, да только жидкая грязь в самых нежных местах не способствовала беспечному смеху.
Может, убедить его спешиться? Хотя наемники, они же борзые. Рыцарь давно бы повел коня в поводу, удерживая и его, и наездницу, от неприятностей. Но требовать подобных жертв от парня, которому закон не писан… Только очередных издевательских раскатов смеха ей не хватало для полного счастья.
– Сэр Как-тебя-там, придержишь свою тварь? – сдалась Антея, устало проведя ладонью по лбу и оставив на нем шмат грязи, – не хочу по ее милости еще раз познакомиться с матушкой-землей, мы друг другу не понравились.

Она огляделась, впадая в окончательное уныние. Небо совсем уже потемнело, и лишь редкие отблески заходящего солнца прорывались сквозь густую листву. Не заблудиться бы. Не нарваться на кого-нибудь. С отрядом из доблестных воинов она чувствовала себя как-то увереннее, чем с двумя не самыми приличными существами.
Прелестно, просто прелестно. Им пора открывать цирковую труппу, плюнув на все дела государства. Урюханная с ног до головы леди, наемник-инвалид и неадекватная лошадь! Такой ненависти к миру и спутникам Антея еще никогда не испытывала.

+2

4

Вспоминая все тех же разбойников, Джону показалось, что он не леди спасает, а как раз делает им огромное одолжение. Как известно ребята там жили без короля в голове и поселении, поэтому наверное и опасности реальной для остальных мест, кроме как темные леса, не представляли. А попадись им такой командир... Эх, долго бы еще их король маковое молоко пил, и горе сладким заедал. Кажется, когда дама открыла рот, его закрыл даже Йера, от неожиданности чуть не откусив у Рико пару ненужных по его скромному мнению пальцев. Прелестно, возможно даже Уотсон пополнит собственный словарный запас, и без того не скромный, благодаря знакомым с трех континентов. Бывший лекарь усмехнулся, услышав веселое сопение за спиной, и почувствовав  легкий толчок.
- В крайнем случае мы от нее сбежим,- шепотом успокоил он Йера, согласно кивнувшего и опускающегося на колени. Каким бы хитрым конем он не был, но совесть при виде хромающего хозяина порой в нем просыпалась. Видимо тот Талиец, продавший ему мавари, не шутил на счет колдунов, второй жизни и проклятиях. Мда, в молодости Джон не так внимательно слушал людей. Впрочем, однажды это его спасло, когда он выбрал путь обычного лекаря в войне на соседнем материке. А мог же записаться в подчинение к местному рыцарю, сир Нарф носил на своем гербе изображение загребающей золото руки, с девизом “Мы не дарим”. Не смотря на это, семейство Нарфов было бедно. Геринс Жадный, когда-то обобрал до нитки собственных крестьян, в голодный год, после чего и население резко упало, и титулованному дому кормиться больше не с чего было. Теперь многие в шутку изображали вместо загребающей руку просящую, хотя гордость Нарфов это не умоляло.
Когда девушка была наконец переодета, наемнику все же показалось, что-то не достаточно в ее образе. Даже в потертой сыромятной куртке Рико, Леди выглядела как леди, особенно с этим брезгливым выражением лица. Так же как Рико в платье выглядел... ну лишь бы не попался к разбойникам, они ребята быстрые, разбираться не любят,- это будет интересно,- глядя на взбирающуюся на коня женщину вздохнул Джон. Конь согласно фыркнул и шагом направился вслед за собратом.
Рыцарские кони, на то и рыцарские что по сути являются одноразовыми. Милордам легче расстаться в бою с конем, чем с оружием, потому их парнокопытные собратья меняются так же часто, как пластины на доспехах. Простому наемнику и солдату в этом деле проще, конь это пропитание и жизнь, а денег на нового найти еще сложнее, чем на приличные сапоги. Поэтому первом умирает солдат. У милорда, как вскоре выяснилось мерин был большой, красивый и почти не объезженный. Видно выращенный в ухоженной аккуратной конюшне и тренировавшийся на специальных полях. Его абсолютно точно нельзя было пускать рысью по такой дороге…
Зато Уотсон наконец понял, чего так недоставало в облике даме. Без грязи, ну какой она мальчишка?
- Я бы не был так уверен, матушка-земля так рада вас видеть, миледи, что не хочет так просто отпускать,- вежливо и даже без тени улыбки поправил даму наемник,- как говорил наш травник, нужно быть ближе к земле.
Мавари согласно фыркнул в лицо женщине, в то время как Джон умело сделал вид что это не заметил, заинтересовавшись мимо пролетающей птице. Он был хозяином Йера уже не первый и даже не второй год, он научился не замечать многого. К примеру, куда пропадал его меч каждое утро, или почему у них в сарае валяется туша соседского петуха. У птицы был отвратительный голос, доводивший Джона почти до состояни, когда хотелось просто идти и убивать. Не только птицу но и идиота соседа, который сам это сделать не мог. В то время, Уотсон спал только по утрам, когда кошмары о джинах и прочей нечисти пустыни переставали его мучить, а тут как раз просыпалась птица. Не долго просыпалась правда. И суп из нее не плохой получился тогда.
Он ведь изначально предлагал леди ехать с ним. Поменял бы седло, взяв у тяжеловозов с большим седалищем. Сейчас им двоим бы пришлось в буквальном смысле сидеть на луке, и это было похлеще казней местной тайной полиции. Особенно если учитывать, что из-за новой заминки, придется перейти на рысь. Джон конечно был на войне, и ужасов с лихвой повидал, но ощущать их на собственных интимных местах не хотел. Но это же была женщина... пускай и леди.
- Во первых, я не сэр, но имя мое лучше запомните, Джон, оно не такое большое. А тварь зовут Йера, он любит морковку и вежливое обращение. А так, как кроме него вам добираться до таверны не на чем, придется запомнить и это,- статус наемника позволял Джону, не то чтобы открыто хамить, это бы ему уже не позволило воспитание, но не плясать под дудочку знатной особы. Половину суммы он уже получил, вторую получит за доставку женщины в пункт назначения. Его вежливость не оплачивалась по отдельной ренте. Уотсон не был через чур вежливым по жизни, он был сдержанным. В их мире магия была не пустым словом, а уж магия слова и подавно. Лекарь научился был спокойнее и недоверчивее. И чем выше был статус его собеседника, тем выше была подозрительность наемника.
Бедное животное продолжало корчится на дороге, вызывая у Джона куда больше жалости, чем перемазанная в гляди миледи. У коня жизни больше нет, со сломанной ногой его не будут тянуть дальше, а просто прирежут и оставят на скорм разбойников и диких псов. Самое страшное для лекаря, невозможность спасти больного, особенно несчастное животное, погибавшее по вине вспыльчивости женщин.
- Извинитесь хотя бы у него,- мягко попросил Джон, прежде чем протянуть руку женщине. Пахло от нее не лучшим образом, но долгая дорога их всех сделала чуть хуже благоухающей лилии. Поэтому Уотсон благоразумно усадил девушку позади себя, чтобы не было лишнего повода возмущаться по поводу домогательства великой особы. И макушка бы перед глазами не маячила,- держаться крепко, на ухо не кричать, по возможности не кусаться. Коня под бока не пинать, он идет на той скорости, что нам безопасна.
Йера согласно заржал, и медленно двинулся, постепенно переходя на рысь. Солнце неумолимо опускалось, и Джон благодарил богов, что они ехали на запад. Рыхлые облака спасали всадников и коня от ослепления осенними лучами, и создавалось впечатление.ю что мавари из последних сил пытался догнать солнечный диск. В тех местах, где воевал доктор, люди верили что солнце, это золотой лев бога Су, прародителя всего живого. Каждое утро, он отправлялся по небесному своду в прогулку, осматривая владения своего покровителя, потому что сам бог Су был слеп, после того как выколол себе глаза и отрезал уши, чтобы не видеть и не слышать страданий любимых детей. Джон когда-то проникся этой теорией, потому что глядя на все что происходило в мире… Было очень похоже на то. На его родной земле все было менее прозаичнее с развитой астрологией. Солнце было солнцем, а боги были с глазами и ушами, но тем не менее все так же слепы.
Если тропа еще была освещена продирающими сквозь длинные, густые ветви, лучами, то лес уже погружался во мрак, наполняясь звуками ночи. Вдали ухал неясыть просыпаясь для охоты, затихали певчие птицы и раздавались редкие крики обезьян, лес назвали не просто так, они и правда здесь обитали. Вопреки прочим ужасам, мартышки были безобидными и ласковыми существами, питавшимися сладкими плодами и соцветиями местных растений, реагирующих не на свет, а на его отсутствие. Абсолютно черный мех и светящиеся голубые глаза. Если бы не дикари по ночам, лес мог бы стать прекрасным пристанищем, Ларлаки были очень ласковыми и всегда приходили к огню человека, причем зачастую с подарками в виде цветов и растений. И не смотря на свою безобидность, истребить их было невозможно, плодились ребята только так. Джон улыбнулся, видя то там, то тут огоньки глаз, любопытно разглядывающие спешивших за солнцем путников. И все же, что-то было не так.
- Такое ощущение, что за нами мертвые стоят,- обращаясь скорее к Йеру, чем к женщине за спиной предположил Джон, чувствуя как они набирают скорость. Ну прекрасно, его отважный конь тоже припустился, что за нечисть тут водится? Вдали уже мелькали то тут, то там когда-то дорогие, но уже разрушенные врата запада. Они открывали, формально, путь в западную резиденцию, дом солнца а по совместительство и просто земли их Короля.

+3

5

– Лес я знаю, секс люблю, – легкомысленно ответила девушка, благоразумно вцепившись в куртку наемника, чтобы тот не вздумал проверить это утверждение на деле, – и у меня есть нож.
Сказано это было таким тоном, будто Антея обладала легендарным «Поражающим Страх», утерянным еще несколько эпох тому назад. Легенда гласила, что этот клинок был выкован из стали семи мечей, которые принц Рандольв Непобедимый отобрал у пораженных врагов и был закален в пламени дракона. Один вид этого меча приносил в сердца мятежников страх, обращая их в позорное бегство, а каждый удар бил в цель и поражал наповал. Та же легенда гласила, что «Поражающий» являлся по зову хозяина и Рандольву не приходилось таскать с собой повсюду полутораметровый клинок. Оттого Антея и не могла понять, как его сын, Плукка, которого льстивые языки называли Храбрым, а простонародье – Глупым, умудрился посеять легендарный меч своего легендарного отца.
Но что ей дело было до мертвых королей и сказаний о них, когда Антея была загружена более насущными проблемами. Как, например, удержаться на этом исчадии всех преисподних, этом недоразумении, которое не сэр Джон почему-то называл своим конем, не притрагиваясь к наемнику, и как не убить его ненароком, если тот вдруг отпустит еще какую-нибудь колкость в ее сторону. Уж против такого ее нож точно сгодится, отрезав хаму либо язык, либо еще что-нибудь ненужное.

Выдумал еще – извиняться перед конем! Шутник хренов. Может, ей еще поговорить с грибами и спеть с сойками-пересмешницами песню о леди Хидде по прозвищу Сахарные Губки и ее тринадцати разбойниках? А если уж он такой добросердечный, то мог бы спешиться и даровать животному последнюю милость, как сделал бы любой благородный рыцарь на его месте. И, да, если кому-то все еще интересно, Антее было действительно стыдно за свое опрометчивое решение, но не могла она у всех на виду сесть в одно седло с простолюдином, не навлекая на себя разнообразных слухов. Просто не могла – и все тут. Впрочем, слухи все равно пойдут – ведь отправилась же она без подобающего эскорта с ним по лесам, да по волчьим тропам в надежде оказаться в гостинице сегодня, а не в следующей эпохе. Что, учитывая их скорость передвижения, было вполне реально. Следующая эпоха, а вместе с ней и зима, были уже близко. Слишком близко, чтобы позволять себе медлить с делами и выжидать. Поэтому следовало прикусить язык и обтекать дерьмом со всех сторон, трясясь в седле и прижимаясь к Джону самым неподобающим образом. Смириться с его присутствием в мире вообще и рядом с ней в частности, смириться с не желающим утихать ветром и этой идиотской шапочкой, которая бесила Антею куда больше, чем остальные составляющие образа сельского забулдыги.

Антея все ждала, когда начнутся вопросы. Вопросы начинались всегда, стоило ей только отправиться в путь с кем-то наедине. Но Джон упорно молчал, наслаждаясь красотами этого унылого уродского леса. Гоблин ангажированный! Дайте только добраться до таверны, и она ему покажет. Она всем покажет.
И дело было не в том, что ей так уж хотелось поддерживать диалог с наемником. В лесу было страшно, а находиться в первозданной тишине, которая, должно быть, наступит во всем мире после того, как умрет последнее живое существо, было еще страшнее. Поговорить бы, хоть о чем-нибудь, лишь бы не перебирать в голове все страшные сказки, с каждой следующей вцепляясь в куртку наемника все сильнее, решив, видимо, не отпускать ее даже в том случае, если от этого будет зависеть вопрос жизни и смерти.
Зря она об этом, кажется, так мечтала. Вздрогнув от неожиданности и двинув Джона в спину кулачком, девушка возмущенно воскликнула:
– Ты это специально, да!? – и, секунду спустя, поняла, что ее смущало все это время. Тишина. Так тихо в лесу не бывает. Так тихо не бывает вообще, за исключением подвалов старого замка Дисаэль, но и там нет, да упадет алебарда задремавшего стражника, завоет ветер от открывшейся двери, послышится легкий топоток крысы…
Только теперь она заметила, как сгущается тьма вокруг, как ветки похожи на гнилые руки багаров, тянутся, так и норовя схватить, стянуть с лошади, да утащить в свое логово, где… Что – где, Антея не знала. Нянюшка всегда отмахивалась от вопросов любопытной воспитанницы фразой «Да извращенцы они, что с извращенцев взять?», поэтому все последствия девушке приходилось додумывать самой.

Западные ворота не приближались. Должны были, по ее расчетам, они должны были добраться до них еще пять минут назад, но они упорно оставались на том же расстоянии, изредка оказываясь то левее, то правее намеченного маршрута.
– Не нравится мне все это, –  тихо, чтобы не потревожить угрожающую тишину, сообщила девушка, рискнув таки отпустить изрядно помятую куртку наемника, чтобы вытащить из сапога свой легендарный нож. Если сейчас конь дернется, то она либо сама порежется, либо сделает в своем спутнике несколько неприглядных дырок.

На тропу выскочил волк с мертвенно-зелеными глазами, Йери встал на дыбы, замолотив копытами по воздуху. Антея лишь чудом удержалась в своем кусочке седла, сжав бока бедной лошадки так, что у того, должно быть, глаза вылезли из орбит, а единственной свободной рукой вцепившись в наемника, забыв о неподобающем.
–  Не нравится мне все это, – охрипшим голосом повторила Антея, не в силах завизжать, что на ее месте сделала любая уважающая себя леди. Она как знала, что все закончится именно так, как знала, что не следует ей никуда ехать с этим типом. И, где-то в глубине души промелькнул укол совести и страха за своих ребят, которые, возможно, могут нарваться и не на таких милых зверюшек, заночевав так глубоко в лесу. Иногда все случается настолько быстро, что не успеваешь даже офигеть, но Антея все-таки успела. Конь, которому вовсе не хотелось стать ужином для дохлого волка, понес куда-то в сторону, уже не заботясь о сохранности седоков и собственных ногах.

Отредактировано Anthea (2013-08-24 22:38:41)

+1

6

Волки в лесах никогда не были таким уж событием. Каждая ночевка в подобном месте обязательно сопровождалась колыбельной из нестройного хора во имя луны. И если на юге, волкам присуждалась слава подлых и грязных зверей, на севере их вой, доносившийся в спину путникам, сулил доброе путешествие. Джон был родом с северных земель, но очень много времени провел на юге. Но ни там, ни там никто и словом не обмолвился к какому типу примет относился мертвый волк. Что-то подсказывало, что там точно должно фигурировать слово “проблемы”.
Йера гнал как не в себе, впрочем, Джон его понимал, но в этой ситуации не повезло больше всего именно ему. Отчего то, природа сделала так, что ветки начинались точно когда заканчивалась морда коня, то есть весь удар приходился на наемника, и огибал леди. Уотсон бы обязательно почувствовал себя героем-защитником, если бы ему не было так больно.
“Мертвый волк, еще не так плохо, он точно не будет нас есть,”- память на эту мысль расщедрилась целой очередью картинок, в которых те кто мертвы с удовольствием ели еще живую плоть. Южные жрецы не брезговали якшаться с мертвой магией, экономя на солдатах и расщедриваясь собственной кровью. Перед глазами до сих пор стояли рваные куски оторванной плоти, которую приходилось штопать на ходу, или отдавать темному отцу тех, кто уже не мог выжить. Проще говоря, мертвый волк, мог оказаться таким же гурманом как те люди.
- Йера, спокойно,- командный тон немного остудил коня, который замедлил ход, вновь переходя на рысь. Теперь он бы точно не переломал ноги, споткнувшись за корень. Лес продолжал хранить таинственное молчание, видимо испытывая путников на прочность. Джон бы на его месте не рисковал, если дама завопит, конь и мужчина простите за выражение, сдохнут. Потому что умереть от этого нельзя, это слишком гуманно,- это был всего лишь волк. Тоже мне, нашли событие,- добродушно пробурчал бывший лекарь. Главное сейчас было не от дохлых зверей бегать, а удержать последний оплот здравомыслия. А, следовательно, заставить ребят расслабиться. Потом он вспомнил, что из ребят это не солдаты с байками на языке и железом в крови, а конь и женщина. Джон незаметно горько вздохнул позволяя на короткий миг пожалеть себя, и вновь взял себя в руки. Горевать будет потом, как жив здоров до людей доберется, пока нужно действовать. И вообще, глаза после такой поездки на месте, и слава богам.
- Ну и куда мы теперь с вами поедем?- да, этот молчаливый лес и правда напрягал, так что Уотсон отчего то начал думать вслух. Мавари неопределенно фыркнул, настороженно дергая ушами и на всякий случай как видно продолжал движение,- жалко не успели спросить дорогу у нашего мертвого друга. Он определенно знал дорогу. Ну… значит держимся запада, и ждем выход,- в итоге оптимистично заключил Джон, утирая рукавом кровь с лица, от которой щипало глаза. Спасибо древней магии, что с заходом солнца, лунный свет разбудил цветы, мерцающие мягким голубым светом. Дорогу было видно, выход нет.
- Главное не встретить Гурига с его Ревущим мечом. Ну, и всю его погребенную армию за одно,- неуверенно хмыкнул Джон, разглядывая череп висевший на ветке дерева. Голую макушку венчало птичье гнездо, судя по всему давно пустое,- Странно, что мы ни одной Ларки не встретили,- впрочем про странности нужно было начать рассуждать еще с момента их поворота с дороги. Теперь оставалось просто молча фиксировать, и крепиться. Йера вдруг встрепенулся, поворачивая скорее на север, и Джон недовольно дернул поводья, хотя давно уже привык поправлять коня голосом. И тут же замер с открытым ртом. Ейра шел на свет от костра,- дорогая Миледи, скажите дикарю, мертвые волки жгут костры?
“А их хозяева?”
Джон остановил мавари, спешившись, и с удивлением заметив мелькнувшую в руке женщины сталь.
- Это мы долго так ехали?- шепотом решил уточнить лекарь,- все дырки на куртке, оплатите сверху,- хмыкнул он, осторожно забирая из рук леди кинжал, и перекладывая его так, чтобы при случае удар у нее вышел точнее. Не так опасно, но хоть какая то защита,- урок первый, бей в голову. Не в мою.
Лекарь развернулся, и пошел вперед, положив руку на противовес бастарда. У всех благородных мечей были свои имена, короли называли их светозарными, ужаснейшими, ревущими, кто дальше плюнет и больше придумает. Джон не имел благородного происхождения, его мать была ткачихой, отец травником, а сестра сбежала с пиратами из Дикой гавани, и судя по редким письмам, которые она писала просыхая после гулянок, теперь гуляла под собственным парусом. И меч Джона тоже не был благороден, знакомый кузнец перековал его, сместив центр тяжести так, чтобы было удобнее обращаться левой рукой. В честном бою это спасло жизнь ни раз, все ждут удара постоянно не от туда. Но бастард так и оставался половинчатым, ни тем ни сем, и безымянным. Даже гордо так Безымянный меч, безымянного солдата. Всегда нужно знать ту долю гордости, которая позволит не валять в чужих ногах и не терять уважения к себе.
Так как их деревня жила охотой и земледелием, то Джон с детства привык к лесам. Но вот красться хромая на одну ногу было чертовски неудобно, и, конечно же, не так тихо. Да и Йера за спиной тоже не тихо двигался то и дело воинственно фырча. Партизан.
- Простите,- да, это было единственное, что смог выдавить из себя наемник, когда оказался на просторном… кладбище? Весь лес обезьян был кладбищем, окропленным кровью и украшенным чужими костями, но тут…
Хоронили под землей только северяне. Вернее те, кто мог себе позволить. Сначала, предков предавали земле возле домов, считая, что их души оберегают очаг. Потом, когда поняли, что земля эта становится скорее ядовитой, стали отводить для этого специальные места. Но люди, даже не являясь мухами дохли именно так, и после затяжной эпидемии насытивший городские и деревенские кладбища до отказа, мертвых решено было сжигать и отпускать на вольный ветер. Главное при этом было не дышать, конечно. Так вот, кладбища давным-давно вышли из обихода, но тут было именно оно. Из земли вырастали грузные надгробия украшенные ликами скорбного духа и великой матери, ждущей своих детей у своего чертога. Лики тех богов, которые давно ушли в прошлое. Свежие, как будто недавно поставленные.
Но взгляд Джона все равно был прикован к единственному живому существу на этой поляне, кроме их веселой компании. Молодую девушку можно было бы назвать симпатичной, если бы не несколько весомых но. Невысокая, худенькая, с аккуратно прибранными каштановыми волосами. Какая-то слишком хрупкая фигура среди нагромождение надгробий. А вот забитый взгляд сильно не сочетался с куском черепа в волосах, и пояса из зубов. А чьи это были зубы? Девушка робко кривила тонкие губы в улыбке, словно размышляя стоит им улыбнуться. Уотсон считал, что нет, а то не дай бог она на пояс собственные зубки спустила.
- Добрый вечер, милая леди,- Джон тепло улыбнулся, чувствуя, что еще немного и эта улыбка станет его невечным оскалом. Сделав шаг вперед, лекарь чуть не подскочил, услышав вопль под ногами, откуда выскочил весьма потрепанный жизнью кот. А нет, судя по глазам смертью тоже. Кот был когда то рыжим, но теперь его цвет варьировал от тускло желтого до лысого. Ну, к примеру с боку торчали ребра. Причем они решили, что обтягиваться кожей нынче не в моде,- милый кот.
- Его зовут Шагга,- смущенно пояснила девушка, поправляя холщевую рубаху, выполняющую роль платья. Кот тут же начал мурча тереться о ногу хозяйки, оставляя на ткани большую часть своей шерсти, из той что осталось,- а я Шая,- девушка все же улыбнулась, и слава богам зубы на поясе были чужие. От этой мысли, у Уотсона собственные разболелись.
- А я, Мартин,- после небольшой заминки представился наемник, решив что свое имя, оставит при себе,- а это,- он обернулся к миледи и только сейчас понял что понятия не имеет, как зовут ее на самом деле. Теряешь хватку Уотсон, наедине с девушкой в темном лесу, а до сих пор не познакомился,- Мия, да, Мия. О, а это мертвый волк, да?- он не зря так резко перевел речь. Ну, как волк вышел, так и перевел. У того, шерсти было куда больше, но из распоротого брюха совсем не красиво вываливались кишки, волочась следом. Завтрак Джона вдруг попытался выйти на свободу, но был остановлен. Нечего, тут и так пахло замечательно. Хуже всего было то, что в пасти зверюги была голова Рико. Вернее отросшие патлы, все остальное, лишившиеся языка и подбородка волочилось следом,- я ведь говорил, перепутают,- невесело прошептал наемник обхватывая рукоять Безымянного, и скользя пальцами по гарде покрытой шрамами прежних сражений,- леди помнит как держать нож?

+2


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » Winter coming