« — На самом деле мне очень не хватает семьи, — сказала Эвр на десятой минуте беседы с той толикой безразличия, которая позволила бы человеку понимающему внутренне воскликнуть «Аааа!! Она говорит что ей не хватает семьи, но на самом деле причина конечно не в этом. Но она слишком умна, чтобы скрывать истинные причины таким явным способом, и конечно предположит что именно так я и подумаю, а если так, то надо подумать иначе… Значит. Эврика! Ей не хватает семьи!».
"The five-minute rule", Eurus Holmes



Sherlock. Come and play

Объявление

Уважаемые гости и участники. В связи с загруженностью АМС игра уходит на хиатус до начала 2018-го года. Благодарим за понимание!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » 03.06.2011 - Und die Welt zahlt laut bis zehn


03.06.2011 - Und die Welt zahlt laut bis zehn

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время и место:
Лондон, начало июня 2011.

Участники:
Sebastian Moran, James Moriarty

Краткое описание:
Когда один соблаговоляет взбрыкнуть, а второй позволяет себе ответить - без душевных травм(ТМ) дело не обходится. Что это - цирк, театр одного актера, трагедия, достойная эпоса? Всего лишь криминальный тандем со всеми своими традиционными закидонами.

0

2

Переходя на шаг уже где-то на третьем лестничном проеме, Себастьян задается вопросом «Какого черта?!». И барабанная дробь торопливых шагов срывается вниз по пролетам, скользит по перилам, отскакивает от стен, заканчивает где-то в районе мышцы, качающей кровь. Эхо выдоха возвращается, ударяет в спину, отдышка все еще стискивает что-то в груди, будто камень, будто удавка, которая затягивается только при беге, только при спешке, когда нужно сверять, а не побил ли ты очередной личный рекорд мирового масштаба. Моран с бóльшим удовольствием бы побил кого-нибудь вполне реального, марая руки о чужое лицо, чувствую тягучую, вязкую боль в костяшках, поздоровавшись с кем-то в скулу и не рассчитав силы. С особенным таким, неподдельным смаком. Не пресное избиение младенца, которое успело приесться среди напыщенных дилетантов, которых полковник пачками косил, а настоящая драка. Чтобы потом ребра расцветали синими мутными пятнами, как полосатые тигриные шкуры.
Звук шагов – ритмичный, однообразный, как ударные в попсовых песнях. Ему остается один пролет, но соседка загораживает своим грузным телом всю лестничную площадку. Морана действительно интересует каким образом она протискивается в худые дверные щели, пользуется ли она общественным транспортом или машиной и нашелся ли хотя бы один безумец, согласный за пару минут сомнительного удовольствия искать «подход» к этой необъятной красотке.
Выдохнув и просочившись между боингом и стеной, он бредет уже совсем медленно, застывая у дверей квартиры. Все-таки он ужасно устал. Пока занят делом, где-то бегаешь, погрязнув по самые уши в работе – еще ничего, но стоит переступить порог дома, как тело начинает качать права о необходимости своевременного питания, сна и секса. Последний перекус был вчера вечером – ночной кофе из одноразового стаканчика не в счет. С отдыхом и беспорядочным сношением та же ерунда – добро пожаловать в страну целомудрия и функционирования на автопилоте.
В прихожей темно. Первый ботинок остается чуть ли не у самой двери, второй буквально в пяти шагах, рядом со скинутой прямо на пол курткой. Себ чертовски вымотан и подобные мелочи могут подождать. Он плетется по узкому коридору сразу в ванную комнату, игнорируя реальность всеми пятью органами чувств одновременно. Не иначе, как по Морану, надрывно всхлипывая, плачет Хогвартс.
От Себастьяна несет за милю терпким мускусным запахом и от этого становится мерзко даже ему самому. Майка мокрая насквозь - хоть выжимай - летит на корзину для грязного белья. Следом отправляются штаны, носки и боксеры. Встав под горячий душ, мужчина почти готов в голос застонать от облегчения и приятной неги, разлившейся по всему телу. Будто в венах сейчас текла не хорошо знакомая красная, как клюквенный мусс, кровь, а, например, глинтвейн. Подобный расклад полковнику нравится и он даже слабо ухмыляется, думая, что при таком положении дел обязан был бы стать гребаным вечным двигателем с непочатым запасом особенно искреннего добра.
Но шутки шутками, а Морана даже немного ведет вбок, когда он вываливается из ванной комнаты, тяжело навалившись на дверную ручку. Последняя почти всхлипывает, издавая надрывный жалобный скрип.

+3

3

Как и любой гипотоник, Джим чрезмерно чувствителен к переменам погоды. Как представитель уникального рода себя любимого, Джим чрезмерно чувствителен ко всему, что доставляет мало-мальский дискомфорт: к примеру, когда каждое чужое движение кажется слишком резким, раздражающим до невероятия и сбивающим с толку, а все солнечные лучи этого месяца коварно проникают через темные стекла и расплываются под веками жгучим ультрафиолетом, обжигая сетчатку. Если бы Мориарти мог, он бы заставил все живые и двигающиеся организмы этого города замкнуть порочный круг слов и поступающего в их легкие кислорода, эти слова выталкивающие. Заставил бы - с непринужденным изяществом, как тот тип позитивного человека, что рисует смайлики сукровицей, смешанной с фосфором, и светит на них из флюоресцентного фонаря. Но потенциальные доноры были несогласны, продолжая маячить перед глазами, и Мориарти ничего не мог с этим поделать. Ну, почти не мог.
Рассчитано все, вплоть до направления ветра на улицах, на крыше Бартса; до наличия любопытных соседей на лестничном пролете. Зоркая миссис Мориссон украшает собой стол хирурга, неожиданно заподозрившего у старушки опухоль - доброкачественную, почти не опасную. Иногда фантазии Мориарти были так милосердны, а методы щадящи, что он диву давался. Может, нахватался у "коллеги" всей этой псевдоромантичной чуши, вроде той, что любая смерть должна нести смысл. Что каждый акт должен быть чем-то вроде искусства, а отметины, шрамы, раны - мазки на полотне имени жестокости. Словом, не разбирался его снайпер в высоком.

Стоит ли говорить, что покинув санузел, Моран тотчас получил в лицо мощный заряд музыки, диковатой смеси инструменталки и традиционного ириш-фолка, и начальство во всей своей красе - с пультом от музыкального проигрывателя в одной руке; мобильным с набранным номером и исторгающим из динамика частые гудки - в другой. Знай полковник, под каким именем он записан у Мориарти, то получил бы еще один повод уволиться.
- Себастиан, - вместо тысячи слов, успешно компенсируя отсутствие оных приподнятой бровью и разглядыванием полковника. Словно ученый-экспериментатор, твердо уверенный, что уж эта-то муха даже без крыльев сможет летать, и порядком удивленный тем, что его теория не оправдалась.
- Отдыхаешь, я смотрю, - беззвучно щелкнул пультом, откладывая его на тумбочку в прихожей и чуть качнулся на мысках ботинок, устроив руки в карманах. Рвано передернул плечами, условный рефлекс, выдающий раздражение. - Я не мог дозвониться до тебя целых полтора часа, ты сменил номер?
Спокойно, без наездов, обвиняющим тоном. Даже чуть приподняв подбородок Мориарти умудрился взирать на снайпера свысока. Собственно, учитывая, что тот был готов лечь и распластаться прямо на этом полу, судя по непривычно заторможенной для него координации, это было несложно.

+1

4

Зачем - о Иисус, Мария и Иосиф - он купил когда-то музыкальную установку?! Был пьян в дрова и обворожительная в той же степени, что и коварная, барышня-консультант всучила ему эту мерзкую громадину? Второго, увы, не дано, поэтому приходится довольствоваться жалкими оправданиями, но важнее другое – почему Моран до сих пор не выбросил дитя прогресса в окно – вот вопрос, достойный лучших умов Британии.
Здесь босс, а это значит еще минимум полчаса умопомрачительного «веселья» Себастьяну обеспечены. Диснейленд, мать его, развлекайся, дорогой, любой каприз. И на имя свое киллер откликнулся только тяжелым взглядом, в котором читалась вся боль этого мира, после чего прямой наводкой полумертвое тело направилось к источнику шума. Как ни странно, но им оказался вовсе не Джим. Рассуждать логически Моран пока еще был в состоянии, поэтому и не надеялся отобрать у Джеймса пуст – просто варварски дернул шнур, вырывая из розетки источник раздражения. Запоздало пришло чувство горького сожаления, что по такому принципу нельзя на несколько часов вырубить Мориарти.
- Если бы этим можно было застраховать себя от назойливого внимания… - лениво обронил он, попутно вспоминая где мог оставить мобильник. Единственное место, кроме, разумеется, машины, была куртка, сброшенная у входа.
Темно в прихожей – хоть глаз выколи, но хозяина квартиры это вполне устраивало. Устраивало даже после того, как споткнулся обо что-то и тихо, но смачно, попытался донести до Вселенной пару важных вещей.
- Что-то случилось? – повышая голос на пару тонов, поинтересовался Бастиан, поднимая сброшенную кожанку. Ключи, зажигалка, какой-то чек или что еще может так же мерзенько хрустеть... Запоздало понял, что просто забрался в не тот карман.
И вправду три пропущенных. Поставленный на беззвучный утром, мерзкий гаджет с потрохами выдавал нежелание Морана в ближайшие часы контактировать с дражайшим начальством. И вообще с кем-либо контактировать.
- Ты вообще в курсе, что нормальным людям действительно свойственно отдыхать? Спасть? Есть?
Возвращение в гостиную, было сродни добровольному согласию засунуть руку в корзину к гадюке – настолько ощутимо клубилось в воздухе  дурное расположение сэра па-ачтейнего начальника. Себастьян совсем буднично рухнул на диван, вытянул длинные ноги и изящно положил одну на другую.
«Ну, вперед, Брейн, поведай животному, как в очередной раз собираешься завоевать мир или что там у нас на повестке дня»

+1

5

-  Ты тут причем? - тон практикующего психиатра или энтомолога, а может все одновременно проскользнуло в ироничных интонациях Мориарти, когда он красноречивым взлетом брови отдал Морану должное и мягко рухнул на диван, выбивая снайпера из зоны комфорта. Или думая, что выбивая.

Диван Морана не столь пижонский, как в кабинете Мориарти или в одной из его "штаб-квартир" - не принимает в свои объятия полностью, не заставляет собеседника скользнуть вниз, когда рядом опускается кто-то, мало-мальски превышающй весовую катеогрию. У Джима не было шансов, но допущение приятно грело. Почти ободряюще похлопал визави по колену, откидываясь на спинку дивана, давая ему паузу на размышления или фантазии, в кровавости которых только Джим и мог составить достойную конкуренцию. Приподнял подбородок, не глядя на Себастиана, словно на потолке было написано решение всех их проблем - да, случилось. Случился я. И, за исключением изначальной цели визита, это было самой главной проблемой. Не суть важно, сколько полковник истоптал подков, носясь по городу и ища нужных людей, которые убирают ненужных; может он действовал своими руками - все это неважно. Джиму не нравится усталый Моран. Тот так похож на нормального человека, с которым имел смелость себя сравнить, что сводит зубы и на языке зудят пара комментариев, но Джим проглатывает их до лучшего момента, когда полковник начнет относительно ясно соображать и будет в состоянии достойно ответить.
- Мне кажется, ты не рад меня видеть, - нет никаких L9A1 и прочих артефактов, выражающих радость от встречи.
Только полковник, внешне спокойный, разве что в пространстве витает завитал аромат недовольства, на который, вестимо, и прилетел Мориарти, словно чувствуя, что сегодняшний вечер обещает быть томным. И забавным. К сожалению - или к счастью? - их чувство юмора разительно различалось, поэтому Джим не ждал, что Моран найдет интересным то, что находит интересным начальник или у него хватит самоиронии, чтобы внять чужому недовольству.

Слезайте с этого дивана, полковник, выжмите еще немного, и станете как новенький. Ничто так не чинит ломающиеся тело и самодостоинство, как упорная, выматывающая работа - Мориарти знал по себе. Если Джим разорялся на мыслительную деятельность, то оплотом соратника была голая физика, постоянное движение. Почти идеальное дополнение. Но Морану, увы, такие высокие материи были неведомы.
- Мне же кажется?

+1

6

И правда что. Себастьян и устал? Бред-то какой. Никогда, окститесь, вам мерещится. Моран вечный двигатель, чьей остаточной энергии вполне хватит, чтобы распалить пару-тройку остывших светил. Солнце угаснет – Земля продолжит работать в автономном режиме одними усилиями личного пса Мориарти. И если последний, по скромным наблюдениям снайпера, вполне способен эту жалкую планету разорвать в клочья, растоптать, то Бастиану только и оставалось, что каждый раз раскачивать заново свой изношенный мирок. Едва коснуться остановившегося маятника, чтобы услышать пульс-тик на запястье нового дня.
Взгляд мельком цепляется за чужую руку на собственной ноге – личное пространство грубо нарушено – Себастьяна хватает разве что на усталый, задушенный вздох, клокочущий неприятным звериным звуком, который медленно поднимается откуда-то из растревоженной дикой и озлобленной части его натуры. «Руки прочь», - больше никак нельзя истолковать что-то подобное, если вы только не сумасшедший смертник или любитель приключений с нелепой фамилией Джонс.
Насмешник и безбожник. Бессердечный деспот. Тиран. А так же еще тысяча лестных эпитетов в адрес Джеймса – литературных и не очень – невысказанными волнами тихой ненависти исходят от сонного Морана. Ему страстно хочется придушить босса подушкой и потом так и упасть прямо на труп покойного начальства, проваливаясь в крепкий умиротворяющий сон. Если что-то подобное оставит его в тишине и покое хотя бы на часов двадцать, то полковник не против поспать в обнимку с разлагающимся консультирующим преступником.
-  Нет, почему, безмерно счастлив, - устало и неискренне произносит Себастьян, откидывая голову и прикрывая глаза. Все лучше, чем ничего. – Так в чем, собственно, причина визита?
Не то чтобы Морану совесть не позволяла прямо в лоб спросить: «Чего ты приперся, мразь бессердечная?» или этика действительно вгрызлась в кору головного мозга… Нет, скорее чувство самосохранения пока по-отечески отвешивало подзатыльник стрелку, стоило только очевидным, грубым и простым вопросам прийти на ум, а оттуда собраться перекочевать на язык. Четвертые сутки без сна? Пятые? Он даже и не считает - просто привычно щелкает затвор, шуршит под ногами галька или молчит асфальт, оружие никогда не повышает голос, не вкладывает в привычную речь новых интонаций. Вот и все. Разве что запахи города, еды из разряда "с собой", дождя или крови могут вырвать на пару минут из оцепенения и холодной, беспристрастной собранности.

+2

7

Пожалуй, Мориарти стоило вести счет пресловутым суткам, прежде чем он подмигнул, последний раз похлопав по колену, и вспорхнул с дивана нешуганной пташкой, обмерив пару квадратных метров беспокойными шагами. Склонил голову, и только почесывания небритого подбородка мистера Морана не хватало для полноты картины. Было в этом что-то интригующее, смотреть на снайпера свысока в буквальном смысле. Даже если Моран сейчас встанет и достанет из широких штанин, которые отсутствуют, свой большой и грозный L9A1, его дражайшего босса это ровным счетом никак не озаботит.
- Должен сообщить тебе пренеприятнейшее известие.
Нет, к нам не едет убойный отдел всея Скотланд-Ярда, не летит МИ-5 во главе с Майкрофтом, и даже налоговая не особо интересуется странными транзакциями из Англии в Китай с "заездом" в Швейцарию и обратно. Но ты все равно постарайся не слишком горько плакать, полковник.
- Я скоро умру, - буднично сообщил Джим. - По моим расчетам примерно через две недели, но могу ошибаться. Плюс-минус два дня, пожалуй, - пнул невидимый камешек, беспокойно дернул плечом, отворачиваясь. Конечно, хотелось бы увидеть выражение лица Морана, но эту дивную картину Мориарти оставил на растерзание собственному нездоровому воображению, что наверняка обрисовало сие куда ярче и эффектнее, чем самообладание и скудные актерские навыки партнера.

- Естественно, я не могу пустить все на самотек. Ты же знаешь этих скотов: дай им небольшую передышку, и они распоясаются, как пить дать распоясаются! - добавил раздражения, иронии, злости.
Чего стоил эпизод с мексиканцами, которые ныне спят и видят, когда же империя лишится своего владыки. Как бы Джим высоко не ценил свой талант к убеждению, ему все же требовались слова и напор, в то время как Моран одним своим видом призывал согласиться со всеми условиями договора, ибо есть только два мнения - его и неправильное, - да и вообще "подпись кровью или жизнь?". Было бы глупо не ценить чужие дипломатические таланты.
- У тебя есть две недели на то, чтобы разобраться. Я помогу. Цену моему окружению ты и так знаешь, поэтому вникнем в деловые отношения, которые прежде тебя не касались, - неопределенный жест пальцами в воздухе, словно перебирая невидимые струны. На деле подбирая слова, чтобы очевидно, хоть немного тактично, и.. - Твои люди не должны знать, что ты теперь во главе, поэтому в твои обязанности входит удержать их. Они думают, что приказы исходят от меня, так докажи, что это не так. Вспомни военную молодость.
Поворот на каблуках. Широкая улыбка в противовес словам, взгляд; руки, опустившиеся в карманы. Перекатился с пятки на носок.
- Теперь проснулся?

+1

8

Стоит ли удивляться “неприятным известиям”? Отнюдь. Весь Джеймс одно большое неприятное известие, да и где вы видели, чтобы эта пташка вообще приносила добрые вести. Мориарти и хорошие новости – слова антонимы, и Моран готов голову на отсечение дать, гарантируя правдивость сего утверждения. Поэтому босс удостаивается только одного открытого глаза, который следит за ним с толикой скепсиса. Мол, валяй. Только в жизни все выходит гораздо интереснее, чем мы обычно предполагаем.
Сейчас, вопреки шаблонному “до него не сразу дошел смысл сказанного – так оно было абсурдно”, Себастьян впилил тут же. Мориарти только брякнул эту нелепость про собственную смерть, как стрелок мгновенно протрезвел. Какой к черту сон, когда тут такие заявленьица! Он даже принимает обратно нормальное вертикальное положение, аккуратно поправляя полотенце, что вроде как задумывало уклониться от прямых обязанностей сохранения визуально чести хозяина. И плевать, что Моран относился к наготе с естественностью и простотой, присущей разве что матерым натурщикам.
- Что за.. – вроде как пытается вклиниться Башер, но его затыкают стремительным потоком в какой-то мере бессвязной болтовни. Попробуй тут влезь, ага.
- Ты дурак? – все-таки удается протиснуться между самозабвенным монологом Себастьяну, который, кажется, все-таки ошибся, когда решил, что что-то понял. Нихрена он не понял.
Джим разглагольствует на тему окружения, каких-то подводных течений, людей… О, нет, Себастьяна не волнует эта мишура – Джеймс все-равно функционирует на какой-то своей волне – его волнуют привычки. Да, мелочи, вокруг которых крутится жизнь Себастьяна Морана. Таким образом можно, в принципе, сказать что именно из этих-то привычек и состоит весь его быт, его существование, его личность. И теперь Морану внаглую и безапелляционно заявляют, что намерены изъять парочку черепах, на которых, собственно, зиждится его вселенная.
- Ты дурак, - теперь просто констатирует Моран, убирая из фразы все вопросительные интонации. – Какое к черту “умру”, Джим?
Себастьяну очень не нравится перспектива, где этот шизик постоянно не маячит где-то на периферии, незримо запуская свои загребущие руки во все, до чего только они дотянутся. Самая очевидная причина – это лишит его стабильной работы, которая от и до полностью была понятна и проста. Да, со многим приходилось заморачиваться, но настолько усложнять себе жизнь Моран был точно не согласен. Нет Мориарти – есть куча проблем. А полковник очень не любит незапланированные проблемы, которые как-то не в его компетенции.
- Потрудись нормально объяснить, раз уж бросаешься такими заявлениями, - Себастьян коротко махнул рукой, будто действительно призывая босса к вменяемым аргументам в пользу летального исхода, потому что для, например, стрелка это не будничная вещь от слова “совсем
Здоровый человеческий эгоизм - не более. Привычный к смертям настолько, насколько вообще можно привыкнуть к этому кошмару, Моран не понимал как можно так спокойно планировать собственную. Тем более - хотел он того или нет - этот малогабаритный, но умный мужчина давно стал частью его жизни и, вурдалака ему в рот, снайпер не мог смириться с тем, как тут грубо топтались по его рутине, обещая осушить полковничьи болота и возвести удобную барскую усадьбу. Выкусите, не дастся.

+1

9

- Надеюсь, что красиво, - только закатывания глаз и томного придыхания не хватило, но Джим решил приберечь спецэффекты на потом. - Как минимум запомнившись, как максимум - войдя в историю.
Короткий смешок.
"Ласковое" определение проскочило мимо ушей, словно и не было произнесено. Не милость Мориарти и не его гипотетически отвратный слух послужили тому причиной - нет-нет - просто "ты" и "дурак" изначально не сочетались в одном предложении. Другое дело "компаньон", "личный снайпер" или "консультирующий детектив". Джим в недостаточно упаднических настроениях, чтобы цепляться к словам. Уже нет.
Мориарти неспешно прошествовал по комнате, широким жестом распахивая шкаф и вяло передвинул пару вешалок, переключая внимание на полки. Чуть поморщился, покачнулся, не поворачиваясь. Все так же вяло поворошил.
- Безвкусица.. безвкусица.. обнови гардероб, бога ради.. безвку.. не спеши возмущаться, полковник, - повернулся, держа на весу то, что счел относительно приличным. - Может, именно тебе и выпадет честь сделать контрольный выстрел. Знаю, сдержаться будет сложно, но постарайся не торопиться в самый ответственный момент.
Ну чем не очаровательна сия перспектива?
- И не сочти меня ханжой, но, - притворно запнулся, растянув губы в улыбке.
Рубашка, брюки и исподнее приземлились на чужие колени.

В том, чтобы бросаться заявлениями, Мориарти не было равных. Как и в том, чтобы оправдывать их, о чем Себастиану было прекрасно известно, недаром задергался, загорелся, разве что не вскипел и не задышал паром. Чудно, умилился Джим. Моран так и напрашивается на тысячу тысяч туманных фраз в ответ, а его реакции только поднимают тонус, который неумолимо приближался к отметке плюс пять по десятибальной шкале. Только факт того, что Морану довольно быстро надоест играть в "угадай, что подразумевалось", заставил Мориарти воздержаться от искушения. Прыгай потом с ним, убеждай или угрожай, что, в общем-то, в исполнении Джима выглядело почти одинаково.
- Слишком много разговоров в последнее время вокруг моего имени, Себ, того и гляди, скоро узнают мой номер. Не думай, я почти привык к постоянному сопровождению, только, - поморщился, напуская на лик сияющий брезгливое выражение, и повернулся к собеседнику, - не Скотланд-Ярда, отнюдь. Почему бы им не побегать за кем-нибудь другим? Почему именно я?..
Странное движение плечами, глубокий вздох, непередаваемое движение мимических мышц, словно Джим собрался воздеть руки к небу, звучно вопрошая у создателя, что..?! такого он сделал. Не Интерпол, так МИ-5. Не Ми-5, так Ми-5 в содружестве с полицией.

- Словом, это неизбежно, - неожиданно успокоился Джеймс, озвучивший очевидное. - Не скажу, что я планировал покинуть грешную землю столь скоро, даже ради того, чтобы посмотреть и окропить вас всех с края мира, но, ты не поверишь, иного выхода просто нет. И моя последняя воля... - звонко щелкнул пальцами, потер друг о друга, сбрасывая легкое "гудение" суставов. - Кончай строить из себя загнанную кобылку, приступай к работе. К моей работе, Себастиан. Кто, если не ты? - вновь качнулся вперед, вбивая Морана в диван одними лишь интонациями. - Эстер? Джонни? Шарлотта, прости господи? Не смеши меня.
Джеймс догадывался, что основная часть сказанного канула в небытие как, собственно, и восемьдесят процентов того, что он когда-либо говорил Морану. В своем стремлении отфильтровать то, что он считал бредом чистой воды от нужной информации, Себастиан рисковал жестоко просчитаться. Однажды.
Возможно, именно сейчас.

+1

10

Погрузившись в унылое созерцание, мужчина просто смотрел, как Джеймс потрошит его шкаф. Беспощадно и с сопутствующей критикой. Впрочем, это мало занимало Себастьяна – давно стало известно, что во многом его вкусы и Джима диаметрально противоположны. Найти что-то общее, хотя бы точку соприкосновения порой было настолько сложно, что казалось только мифом, небылицей, безделицей. Тем не менее, сосуществование продолжалось, даже будучи зажатым в стальные тиски расходящихся вкусов и мнений.

- С терпением до последнего времени у меня все было в порядке.
Судя по всему Мориарти не собирался делать из своей смерти драму, поэтому полковнику стало, пожалуй, даже как-то неловко за излишнюю заинтересованность в обратном. Он попытался взглянуть на ситуацию настолько бесстрастно, насколько это было в его силах. Помесь недоверия, ощущения двойного дна и абсолютной безнадежности остались кружить где-то на задворках сознания, соседствуя с усталостью и головной болью.
Благодарности излишни. Себастьян начинает спешно одеваться, краем уха слушая босса. В чем-то Моран с ним согласен и, возможно, будь он в чуть более добром расположении духа, вполне мог бы добавить пару слов от себя. Костяк остается прежним – к размышлениям Джима не придраться, но не больно-то и хотелось.
Себастьян застегивает пуговицы на рубашке, ловко погружая одну за другой в узкие, тугие петли.
- Ладно, допустим, ты умрешь, - после короткой паузы произносит стрелок, но встречается взглядом с Джимом и поправляется: - Ты умрешь. А вместе с тем распадется на куски вся система. И ты хочешь сказать, что уходя красиво, дашь мне возможность – с твоих слов – удержать здесь все, поддерживая иллюзию твоего главенства? Люди не подчиняются мертвецам, Джеймс, - Моран только покачал головой на это. – Единицы.
Он встает, застегивает брюки – разумеется, никакой не Брунелло Кучинелли, но лекало отличное, поэтому костюмчик сидит – и, в принципе, визуально полковник готов. Морально – нет. Физически – тем более. Но какое до этого дело Мориарти? Ответ очевиден и он накладывает табу на любые последующие замечания или возмущения, поэтому Себастьян переходит на режим экономии энергии. Уязвимость в размере внешнего долга Либерии, но только на эмоциональном уровне. Нервы скрипят, как несмазанные петли.
- Я не могу обещать ничего сверх своих возможностей. В отличие от некоторых, я не бог.
«Точнее без комплекса бога»
Честность, во-первых, с самим собой – залог благоденствия. По крайней мере, по отношению к Джиму киллер себе не врет. Понять все, что происходит у того в голове соизмеримо с попыткой уместить ураган Камилла в пятилитровую банку. Себастьян страдал от многих пороков, но наивности в его послужном списке не значилось никогда. Например, он вполне был в состоянии признать – да, дурак - куда простому бывшему вояке понять все тонкости устройства мира, которым играючи жонглирует Джеймс. Увольте, даже не претендует.
- Куда мы? – делает попытку наконец закрыть эту странную тему Моран, потому что сейчас не готов к тому, чтобы на него обрушился бесконечный поток информации. На данный момент он просто не в состоянии воспринять все то важное, что Джеймс силится запихать в его черепную коробку. Особенно с тем, как Мориарти любит грузить сверх меры.
А еще иногда Себастьяну кажется, что босс с энтузиазмом юного натуралиста каждый раз намеренно пытается выжать из стрелка гораздо больше, чем он может дать. Заставить прыгнуть выше своей головы. Он может повысить планку, когда ты не просто разгоняешься или делаешь первый шаг - уже оторвался от земли и ничего не можешь изменить в траектории полета. Это ошеломляет, это ставит в тупик, но заставляет каждый раз пересиливать себя, выкладываясь не на сто, не на двести – на все триста процентов. И Моран не знает, право, благодарить его за это или продолжать без зазрения совести клясть на чем свет стоит.

+1

11

Мориарти не любил, когда его рекорд многословия пытались побить в первые попытки диалога. Не то, чтобы мелющий языком Моран был явлением из ряда вон выходящим, но Джим искренне считал, что в его присутствии словарный запас условно подчиненных должен заканчиваться на словах "будет", "сделано" и "Джеймс". За всей этой бравадой и рассуждениях о возможностях и планах, Джеймс увидел главное.
- Что я слышу, Себастиан? - приподнял бровь. - Ты не хочешь?
В стройных размышлениях снайпера было рациональное зерно, но Мориарти уже словил тот момент, когда оседлал морского конька энтузиазма и поплыл на своей беспокойной волне, ничего и никого не слушая. Себастиан сделал выбор, позволил своим ушам услышать то, что он услышал, и отпускать его с этим знанием было.. недальновидно. Джим не судит о понятии полного доверия. Его опыта и остатков здравомыслия хватает, чтобы понять, что если появится некто, способный заплатить больше, подавляющая часть окружения переметнется на сторону возникшего благодетеля. Разумеется, Мориарти тотчас побьет всплывшую сумму, но в чьей преданности стоит быть уверенным, раз в отлаженной системе наличествует допущение подобных ситуаций? Ни в чьей.
За кого Мориарти мог поручиться? Да не за кого. Даже за Морана. Особенно за него. Дело в не его абстрактной продажности, которая пусть и не подтвердила себя, но могла иметь место. Дело в независимости, за которую Себ цеплялся до последнего, позволяя направлять себя, но не позволяя управлять. Верность принципам - редкое свойство в наше испорченное время. Даже немного старомодное.
- Куда мы, куда мы.. Мы на кухню, - нашелся Джим, не желая признаваться, как сильно раздражало его отсутствие субординации. В таких ситуациях следовало воздеть руки и патетично выдать "ты бы еще в трусах меня встретил", но Моран и тут умудрился поставить в щекотливое положение. - У тебя есть еда? Или от солнца питаешься?

В чем была прелесть "отношений" с Молли, так это в том, что ныне Джим мог приготовить вполне сносный кофе из кипятка, порошка и кратковременной истерики.
- Ты прав, люди не подчиняются мертвецам, - поискал глазами пепельницу, и не нашел, ставя напротив полковника чашку. Принюхался к своей, оценивая риск отравиться. Счел, что сегодня такое счастье никому не светит, и приложился губами к горячему ободку. - Подумай сам. Что будет с людьми полковника Морана, если с ним что-нибудь случится? Несчастный случай на работе. Или камера для особо опасных военных преступников категории А. Признаться, я предпочел бы потерять жизнь, но не репутацию.
За свою репутацию Мориарти порвет на британский флаг, это давно известно. Король ушел, не оставив преемника - что может быть.. унизительнее. Джим не желает наблюдать, как его священная империя распадается на составные лишь из-за того, что негласная правая рука отказывается продемонстрировать свои стальные, разумеется, мышцы. Недооценивает Моран свое влияние или просто не собирается взваливать на себя то, что Джим давно на него взвалил, пусть и не всем весом - интересный вопрос.
- Как бы ты не цеплялся за свои претензии на самостоятельность, без меня ты.. кто ты, полковник? Вояка, сносно управляющийся с оружием? Таких наемников пруд пруди. Я даю тебе шанс не спустить свою жизнь в канализацию.

+1

12

Знал ли Мориарти или ему так феерически везло на угадывании – продуктов не было от слова совсем. Хотя, это смотря что понимать под едой. Чтобы распахнуть бездонную устрашающую пасть холодильника и обнаружить, что не такая она на деле и бездонная, а еще к тому же и пустая. Перекусить в доме Морана было нечем. Да, что-то можно было откопать, вроде фарша в морозильной камере, но готового – ни-че-го. Играть в хозяюшку и сообразить себе нормальной еды Себастьяну не хотелось. Никакой голод, никакие муки преисподней не заставили бы полковника продемонстрировать боссу, что он оказывается и чтец, и жнец, и на дуде игрец в плане выживания на кухне. А как иначе не зачахнуть нормальному здоровому холостяку, кроме как научиться орудовать ножом так же ловко со свининой, как он делает это на работе…
- Твоей энергии сполна хватает на двоих.
Зато, кажется, Джим демонстрации не чурался, по хозяйски отыскав и заварив кофе. Все это время полковник только молча следил за боссом, благоразумно решив не лезть тому под руку. И, вот, пожалуйста – пугающая дымящаяся чашка, наполненная содержимым неизвестного происхождения. С сомнительной репутацией Мориарти стоило бы предварительно проверить ее на всевозможные и невозможные яды, а потом трижды перекрестить, но нет – Бастиану было не до подобных глупостей.
Обжигающая пародия на кофе разлилась по организму, хотя бы температурой доказывая тот факт, что жизнь продолжается, а тот же душ стоит принимать за благословение небес – могло и этой малости не перепасть.
- Мое мнение не учитывается, - риторический вопрос теряется где-то в мгновениях между коричневым пойлом, каким-то завуалированными угрозами босса и особенно безысходным смирением.
Что-то подсказывало Морану, что переубедить его не стоит и пытаться, поэтому оставалось только слушать и гнуть свою линию. Тем более чем дальше, тем больше появлялось поводов для недовольства.
Как бы неприятно не били эти слова по самолюбию снайпера, Мориарти в целом был прав. Найти нормальную работу в сложившихся обстоятельствах было не просто сложно – нереально. Тем более Морану, за которым закрепится смерть Джима – предыдущего работодателя – шансы равны нулю. И все равно не стоило ему этого говорить. Есть вещи, которые носятся в воздухе, они очевидны, но произносить их смерти подобно – есть риск разрушить те хрупкие сваи, на которых частично держится вся мощная конструкция. Джеймс пока только толкает балки, заставляя шаткое равновесие внутри полковника покачнуться. Сама мысль о том, что он бесполезен неприемлема. Это бесит Себастьяна сильнее, чем если бы Мориарти действительно перешел на личности. Снайпер отлично справляется со своей работой, вполне оправдывая цену и держа марку - легче сейчас было найти тааффеит, чем нормального телохранителя.
- Сносно? - он расценивает это чуть ли не как обвинение в некомпетентности. – То есть можно сказать, что ты набираешь себе в штат заурядных и «сносных» людей, которые постфактум ничем не отличаются от толпы таких же бывших вояк, которые только и могут, что неплохо владеть несколькими видами оружия?
Моран откидывается на спинку, пристально глядя на собеседника, и по нему не сложно угадать, что мужчина ужасно недоволен, хотя старательно пытается это скрыть. Возможно, будь он в полном порядке – пропустил бы мимо ушей, не придав особого значения, но сейчас каждая мелочь приобретала какое-то особо весомое значение.

+1

13

Мориарти всегда отвечает моментально, с паузой между и между в секунду - почти перебивая, а то и отвечая за собеседника. Кто же виноват, что в большинстве своем люди так предсказуемы, что Джим знает ответ и продолжение практически со стопроцентной вероятностью. Однако сейчас он молчит, потягивая кофе и разве что не глазеет по сторонам, напустив на лик откровенно скучающее выражение. Уголки губ, предательски ползущие вверх, выдают с головой, а взгляд, которым впоследствии Мориарти наградил Морана, выражаясь языком бульварных романов, пристален, ясен и красноречивее всяких слов.
- Как ты мог подумать..
"Дошло, - сообщили полковнику эти прекрасные глаза. - Возьми конфетку".
- ..что я способен недооценивать своих людей?
Вопрос также из разряда риторических. Наподобие того, почему Джим все еще просыпается по утрам.
- Напротив, Себастиан. Я объективен как никогда. Почему ты такой.. - неопределенное движение кисти свободной руки в воздухе, - неамбициозный? Где блеск в глазах, где энтузиазм, где радость, предвосхищающая веселье? - Он щелкнул пальцами. - Не вижу!

Дожидаться когда выражение лица снайпера приблизится к отметке "перекушал цитрусовых" было откровенно лень. Предыдущие словоизлияния: становление перед фактом, убеждение, уверения с оттенком угрозы - привычный арсенал, коим Джим не менее привычно прошелся по чужому восприятию реальности, - ныне не имели значения, учитывая что последние слова насытили пространство озоном, а полковника - недовольством, еще не льющимся через край, но уже предвещающим красный свет на перекрестке мнений. Мориарти не чувствовал тревоги и не слышал безмолвных предостережений. Только горьковатый привкус кофе, который теперь казался не таким уж и удачным, да грохот собственного отодвигаемого стула, перед тем как обогнуть стол, и встать перед полковником, упрятав руки в карманах брюк.

- Впрочем, ладно, - покачнулся на мысках. - Не буду давить и уговаривать. В конце-концов кто, если не ты, способен в кратчайшие сроки стать главой отдела охраны крупнейшей сети супермаркетов страны?
Напускная патетика совсем не сочетается со сказанным, но порядком раздосадованного Мориарти, в данный момент вполне устроит картина, как бравый полковник неторопливо и со вкусом подавится горячим напитком. Если у него хватит фантазии вообразить грядущие перспективы светлого будущего, конечно же.

0

14

Сделав добрый глоток, мужчина резко отставил стакан, сверля собеседника нечитаемым взглядом. Лишь только на самом дне, в этих дрянных и обманчиво чистых глазах Морана, плескался праведный гнев, но что он мог? Молчал, постукивая пальцами по поверхности стола, и пристально следил за Джимом. Себастьян искренне не понимал что стоит между ними, что мешает ему просто согласиться, присовокупив свое краткое веское "да", подписываясь под заманчивым предложением. Возможно, дурное предчувствие. Или, быть может, патологическая любовь недоговаривать Мориарти, чьи маски были гораздо совершеннее, чем у любого известного полковнику человека. Чем сильнее существо, чем больше власти в его руках, тем прочнее дель арте впивается в его остов - формула, отточенная временем и ни одним поколением хитрецов. На опыте Морана было много разнообразных виртуозов своего дела, начиная с мошенников, картежников, мелких воришек и заканчивая акулами покрупнее, вроде Хэлифакс, Раффлса или, вот, Мориарти. Но кто, как не последний, умел лучше преподнести неприятности, завернутые в бесконечное множество блестящей упаковочной бумаги, издававшей характерный заманчивый хруст, яркой тесьмы и пошловатого мерцания блесток. Одним словом, доверия к Джеймсу в данный момент у снайпера не было даже самой несчастной крупицы, из которой можно было бы в дальнейшем взрастить какое-то подобие согласия или компромисса.
- Ты еще пару кондитерских переведи под мою юрисдикцию, - бравый полковник не то отшучивается, не то огрызается, почти проливая кофе на светлые брюки.
Атмосфера наливалась свинцом постепенно, по капле приближаясь к заветной кромке. Мориарти смотрел на него сверху вниз, как это было всегда. Поднимись сейчас Бастиан на ноги, увеличив разрыв на добрые десять сантиметров – смысла в этом не было никакого. Неужели возможно вообразить, будто рост действительно помеха, когда фактически физическая сила просто пустой звук по сравнению с силой разума. Моран не любит ощущать себя идиотом, но как-то так на данный момент складываются обстоятельства. На щеке у матерого хищника, опаленного временем и страстями, вздулись желваки.
- Прекрати эти нелепые издевки, Джим. Они неуместны.
Слишком много и слишком стремительно. Моран прищуривается, ощущая, как в черепной коробке чей-то высокий голос берет ноту соль из-за суетливости Мориарти. Он почти мелькает, гримасничая, перемещаясь по тесной и затхлой кухне с одним единственным глазом подслеповатого худого окна.

+1

15

- Восточная кухня или французская, если любишь погорячее?

Поднимись Бастиан сейчас на ноги, то удостоился бы нарочито-изумленного "ооо?", после которого обычно следует вопрос, провокация, утверждение, а чаще - три в одном флаконе. В каком-то смысле Моран был закодирован и отстранен от привычных трюков Мориарти, но тот знает, где задеть, на что давить и как полученный результат использовать. Дьявольская смесь сарказма, оскорбляющего в своей искренности, и простой как натуральное число, констатирующий факт, в итоге дает коктейль, воздействие которого не всегда возможно угадать. Готовится легко и подается быстро, но Себастиан не гурман. Ему подобные кулинарные изыски как минимум непонятны, как максимум - вызывают раздражение своей неоднозначностью.
Почему это "нелепые"?
Ну давай, пообижайся еще.
- Ох, прости. С супермаркетами я погорячился, - широкий жест, разводя руками, все своим видом выражая крайнюю степень раскаяния. - В телохранители подашься? Тоже неплохо, - смешок на высокой ноте.  - Всегда в трауре, и нет необходимости подбирать аксессуары в тон.
Как ты жил без меня раньше, полковник?

Из соображений безопасности, а может и горького опыта, Мориарти протянул ладонь в обманчивом жесте примирения, на деле изящно забирая из рук снайпера чашку. Джим как раз любит погорячее, но ситуация немного не располагает. Стукнула емкость о поверхность стола, плещется на дне ароматная (что бы Моран там не думал) жидкость. Полковник в расстроенных чувствах - то еще явление, без бронежилета не подходи.
- Ты какой-то напряженный, - присовокупил криминальный гений к общей характеристике, проявляя чудеса социальной чуткости. - Какой-то.. - беспечно взмахнул освободившейся рукой, не желая раздумывать о подобных мелочах дольше трех секунд, - ..не знаю.
На деле все понятно: пристегните ремни и переведите Мориарти в беззвучный режим. Понятно всем присутствующим в этом помещении, кроме самого Мориарти. Суета, сравнимая с тремя баллами по шкале Рихтера - как мало нужно, чтобы всерьез обеспокоиться сохранностью посуды.
- Ну так что, мне идти выбирать два черных костюма?

0

16

Джим Мориарти был ужасной компанией для задушевных бесед. Любезности, любезности - просто собрание матрон в воскресное утро за чашечкой чая. Все мило улыбаются и ведут себя максимально прилично, мысленно с размаху опуская заварничек на череп собеседницы, потому что чепец ее, видите ли, лучше. Впору прослезиться.

Провокация не может остаться незамеченной и Моран улыбается, превозмогая боль, резко простреливающую висок, поэтому гримаса выходит какая-то до безобразия кривая:
- Замечательно. Азартные игры, распутные приключения и крепкие напитки не несут и четверти той нервотрепки, которая перепадает мне от тебя.
Кружку практически вырывают из рук - сдалась она Джиму - Себастьян не успел выпить и половины. Непостоянство, сравнимое разве что с типично женской изменчивостью. Стоило радоваться, что красноречия собеседника хватило только на "напряженный". Моран утыкается лицом в ладонь, сочиняя собственную мантру от головной боли, почему-то содержащую небезызвестным лицам пожелания гореть в Аду на отдельном круге для особо суетливых и острых на язык в обществе мусье Астарота.

- Один. Один черный костюм, - не раскрывая глаз цедит снайпер. - Мы тебя в нем будем хоронить, так что можешь, в принципе, обвешаться "аксессуарами в тон" с ног до головы, как будто собираешься перещеголять захоронение в Шиликтинской долине. Вполне в твоем духе.
Стоило понадеяться, что Джеймс не воспримет предложение буквально, вознамерившись стащить по такому случаю королевские регалии из Тауэра. В противном случае понадобится фляжка виски, а то и две, чтобы оправиться от очередной шутки, которую отколет этот бес.

- Все, с меня хватит. Я не участвую в этом, - Себастьян наконец поднялся, чуть пошатываясь. Варианта было два: проглотить какую-нибудь гадость и продолжать испытывать собственное терпение трепом алебастрового божка; отправиться спать, избавляя себя от нескончаемого сарказма, шпилек, излишней информации и тысячи прочих очаровательных функций Мориарти.
Не будь дурак, Моран избрал второе. А впрочем, логично бы было вписать его имя к умалишенным и безнадежным по этой же причине. Трудно вспомнить, когда он в последний раз противился столь же категорично. Ах, правда, было ли такое? Ни разу, но Себастьяну было до такой степени насрать на закидончики босса, что хоть гори оно все синим пламенем...

+2

17

- Как ты.. смеешь?
Фраза, спокойная на первом слове, к своему краткому окончанию взрезала чужой слух не хуже циркулярной пилы. Едко, с характерным взвизгом, провоцирующим приступ такой мигрени, что непроизвольно возникает желание использовать старый как мир метод против головной боли.

...Улыбка Морана, такая вымученная, словно в качестве одолжения - держи, Джим, успокойся, иди покушай, выкури сигарку, поспи, сними кого-нибудь, а папочка пойдет отдыхать. Выдохни, неразумный, словно говорит он, отнимая ладонь от лица. Много ли нужно, чтобы почувствовать знакомое немение в костяшках пальцев и противное гудение где-то в области солнечного сплетения. Мориарти легко загорался и гас также быстро. Но это был не секундный взрыв, не временное помешательство. И даже не холодная ярость - тлеющий и медленно разгорающийся уголек злости, давший радужке новую окраску, странным образом заставляя потемнеть. Нет желания возводить происходящее в разряд трагедии вселенского масштаба - о, нет, уже нет - это был триллер с элементами артхауса, новый психологический жанр имени Джима Мориарти, и Моран являлся главным героем картины. Убегающей в панике блондинкой или отчаянным сорвиголовой с трудным детством, кому что больше нравится.

Разница в росте никогда не смущала.
- Ты меня не понял, - Мориарти повысил голос, заглушая яростный набат в висках, когда шальная, горячая кровь подступает резко вверх к грудной клетке, к внезапно ставшей отчетливой жилке на шее, к вздувшейся вене на виске. Когда она стискивает горло мертвой хваткой, грозя удушить, и в такой ситуации лучше держать рот открытым, а тон - в требуемом в диапазоне. - Я не спрашивал, участвуешь ты в этом или нет.
Взгляд снизу вверх, палец болезненно упирается в чужую грудь. Скользит вниз, по пуговицам, и со стороны кажется, что Джим просто решил их пересчитать.
- И я не давал тебе выбор.
Еще один толчок в грудь.
Если бы Мориарти мог, то прожег бы в ткани дыру.
- Но сейчас ты можешь, разумеется, выбирать, - улыбка, чудовищная в своей бесстрастности, - к примеру: Уандсворт или Пентонвилль.

0

18

Если кухня прежде виделась небольшой, то теперь здесь окончательно стало невыносимо тесно. Казалось, будто Джим с его неуемными амбициями и спесью  в одно мгновение умудрился захватить все пространство разом.
-  Я не нуждаюсь в твоих разрешениях, - тоже повышающий голос на пару тонов, Себастьян доведен до кондиции неистового бешенства, когда даже рассудок дает сбой и выводит крупным подрагивающим шрифтом: «ошибка четыреста четыре нот фаунд» - пишите завещания, звоните тетушкам и подбирайте похоронное агентство.
Его раздражает вся картина в целом: тычки, повышенный тон, вид, будто говорящий, что у Морана остался только один вариант – пасть ниц и облобызать чужие туфли – или расположение августейшего начальства ему больше не светит, ведь Джим частенько так забывается, гордо присвоив себе звание главной стервы планеты.

Наверное, так просто выходит, потому что данную сцену Себастьян проматывал в голове не раз и не два со времени их первой встречи. Ох уж эти иллюзии защищенности и спокойствия! Они делают многих людей такими уязвимыми, такими слабыми, беспомощными. Гуттаперчевый мальчик Джимми оказывается мгновенно прижат к стене. Снайпер не утруждает себя поблажками или попытками предусмотрительно ослабить хватку – сжимает пальцы на чужом горле от всей своей широкой ирландской души.
- Плевать я хотел на твои представления и спектакли. Пока мне сполна хватает и того вороха ниток, что ты уже на меня нацепил и теперь дергаешь в любое время дня и ночи, как безвкусную, но забавную марионетку. Моран и девочка на побегушках, и мальчик для биться - ахренительно удобно. Жадность, неуемная чертова жадность тебя погубит, самовлюбленная сучка. Пора бы наконец поумерить аппетиты.
Что же? Finita la commedia, господа? На том и закончатся увлекательные приключения консультанта - благо не мебельного салона - Джеймса Мориарти? Но шутки шутками, а погибнуть от руки своего же телохранителя – какой позор и стыд, и срам. Доведет ли Себастьян дело до конца пока было не понятно даже ему самому. Постфактум удерживать на весу босса так, чтобы он мог только касаться носками пола, было весело, замечательно, просто отлично! Как получать восьмилетним мальчишкой вожделенную игрушку на Рождество. А теперь, в возрасте под сорок, Моран сам себе Санта Клаус. Устроил потеху с удушением, упиваясь – наконец-то! – главенствующим положением в этом дурдоме. Он сжимает пальцы еще сильнее и видит, как стремительно темнеют глаза напротив.
- Так кто же кого не понял, Джим?

+2

19

- Что? - поморщился. - Кажется, я не расслышал. А ну повтори?
Типичная женщина с отличным слухом, которая дает своему олуху шанс ответить правильно. Тот, вопреки законам жанра, не запинается на полуслове и не произносит то, что должен произнести, дабы подруга жизни отложила кухонную утварь, готовую тотчас приземлиться на злосчастную макушку. Или не на нее, с головой у нас и так печально.
- Мне так нравится, когда ты злишься, - тянет губы в улыбке, открывает рот снова..

Тирада полковника заставляет залиться высоким смехом, тем самым, знаменующим легендарную истерику начальства, включающую в себя пожелания отправиться в мир иной со всей жестокостью, которую только может предоставить Случай. Джим не скупится в выражениях, с поразительной точностью давя на больное; придумывая словесные обороты похлеще существующих, интуитивно нащупывая места, которых еще никто не касался, и, готов поклясться, сегодня Моран открыл в себе что-то новое. Он так не любит давления, так не любит, когда ему указывают на место и дергают за ошейник, заставляя забиться в конуре нарочитой отстраненности. Он бегает вокруг да около, заставляя Мориарти вертеть головой, прежде чем криминальный гений спотыкается, не удержав поводок. Тот обвивается вокруг ног и, вопреки законам физики, вздергивает наверх, заставляя задыхаться от смеха и негодования.
- Ну наааадо же, теперь-то мы точно знаем, кто в доме хозяин, да, полковник? - заткнуть Мориарти может только кляп или недостаток кислорода, однако сейчас не жалко поделиться остатками последнего, дабы донести до Морана еще пару вещей. - Тупая физическая сила - твой конек.. оу! - давится мелодичным смешком, когда сухие пальцы впиваются в артерию с новой силой. - Угадай ключ.. ключевое слово.
Подсказка для гадких драчунов: это не "сила", не физика и не имеет отношения к животному миру.
Тяжело поддерживать непринужденную беседу, когда тебе пережимают все необходимое для словоблудия - хорошо хоть в рот не полез, извращенец. В данный момент, где-то в мире умерла от счастья одна мошенница, это точно.

Может, Себастиану и нравилось поддерживать шефа на его собственному весу вкупе с сексуальным напряжением в помещении, но - очевидное и невероятное - легкие Джима начали сдавать. Попробуй тут смеяться и разговаривать одновременно. Поэтому, с последним движением, впечатывающим в стену, Мориарти смиренно прикрыл глазки, обозначивая временную капитуляцию. Открыл. Снова прикрыл. Снова открыл.
Самый легкий вариант: воспользоваться положением и острым коленом, и лишить полковника остатков мужественности. Чуть тяжелее - лишить его остатков мужественности, демонстрируя свою абсолютную немужественность, но зато будет обо что опереться, хоть и рискуя порвать ткань брюк о пряжку ремня.
В обоих случая, представляя реакцию снайпера, которому и так остро требовалось отсутствие консультирующего преступника в радиусе километра, Мориарти развеселился еще сильнее.
- Думаю, - совершенно не эротичным шепотом произнес Джим, на удивление разумно оценивший перспективы, - мы друг друга поняли.

+2

20

Осторожно прощупывать предел, едва доходя до линии, когда Джим сломается и испустит дух, проверять не сам "дух", но тело на прочность - занятие затягивает. Он делает все, чтобы завтра консультирующему преступнику пришлось похрипеть - меньше дряни вырвется из этого маленького грязного рта. Иногда Морану кажется, что провокация – единственное развлечение, которое осталось у его босса, жонглирующего, играющего словами, каждый раз составляя из множества идентичных деталей новые и все более абсурдные формы. И хотя, с вероятностью в добрые девяносто восемь процентов, это должно отскакивать от толстокожего Себастьяна, будто его панцирь и остроты Мориарти имеют одинаковый заряд, хочется выбросить объект раздражения в окно. Умерщвленная плоть имеет похвальную привычку молчать и это едва ли не становится последней и самой увесистой гирькой на весах рассуждений полковника, которые склоняются к не особо радужной версии расставления знаков препинания в предложении «Душить нельзя помиловать».
Импульсивность никогда не числилась в пороках полковника, но как иначе объяснить триумф недоразумения и вульгарности, сподвигших его к этому дикому всплеску, не известно. Можно бесконечно строить догадки вокруг взрывов на солнце и метеочувствительности, но правда навсегда будет сокрыта под пластами сложной человеческой натуры. Более того, в этом всем есть даже что-то интригующее, аномальное, дефектное. Или наоборот – пугающее до выступающих зерен пота на висках своей естественностью. Меланхоличность, апатичность, равнодушие – зверь о нескольких головах, будто многоликий бог Брахма, созданный из противоречий. Спокойствие - это ширма для яростной, дикой сути, которой больше по душе разрушать, чем созидать. В полковнике, говоря по совести, вообще нет склонности к щедрости, отзывчивости и всем остальным проявлением мягкости. Это слабость, а любая слабость постыдна.
Кульминация, наглядно демонстрирующая, что раунд остался за снайпером, оставляет последнего удовлетворенным. Почти. Как и любой чрезвычайно важный урок, этот нуждается в закреплении и чья рука, если не верного Себастьяна, поможет малышу Джимми навсегда усвоить простые истины?
- В таком случае, тебе пора. Позволь проводить.
Резво прыгают после удушения разве что поигрывающие мышцами на камеру голливудские зализанные дивы, поэтому полковник просто не может не помочь своему дражайшему начальству найти выход в лабиринте чужой квартиры. Тащить почти волоком консультирующего преступника в ритме венского вальса не так уж и сложно, особенно если учитывать взыгравшие энтузиазм и филантропию Себастьяна. Добрая, сочувствующая душа, готовая протянуть руку помощи, любовно вышвыривая Джима Мориарти за порог собственной квартиры. Наверняка, злосчастным Вествудом полы в этом доме протирали впервые. Хоть какая-то польза.
Да, Моран всегда славился, как человек слова, вот только сон после этого эпизода, как рукой снимает. Той самой, что он только что захлопнул дверь за спиной наведавшегося к нему Джеймса. Жалеет ли Себастьян о своем необдуманном поступке? Ничуть. Поделом, давно пора было. Кто если не он – определенно герой дня – сумеет остановиться, соблюсти приличие и не свернуть-таки шею этой надоедливой блохе. И пусть блоха весьма ценный мешок с деньгами, обеспечивающий снайпера работой, но не стоит обольщаться. Себастьян расправляется с остатками кофе и думает о том, что кофе у консультирующего преступника такой же дерьмовый, как и его характер.

+2


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » 03.06.2011 - Und die Welt zahlt laut bis zehn