« — На самом деле мне очень не хватает семьи, — сказала Эвр на десятой минуте беседы с той толикой безразличия, которая позволила бы человеку понимающему внутренне воскликнуть «Аааа!! Она говорит что ей не хватает семьи, но на самом деле причина конечно не в этом. Но она слишком умна, чтобы скрывать истинные причины таким явным способом, и конечно предположит что именно так я и подумаю, а если так, то надо подумать иначе… Значит. Эврика! Ей не хватает семьи!».
"The five-minute rule", Eurus Holmes



Sherlock. Come and play

Объявление

Уважаемые гости и участники. В связи с загруженностью АМС игра уходит на хиатус до начала 2018-го года. Благодарим за понимание!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » "Quiet game"


"Quiet game"

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время и место: 08.03.2013, квартира Молли Хупер, около 19:00
Участники: James Moriarty, Molly Hooper
Краткое описание: от криминальной империи Мориарти не осталось ровным счетом ничего. Благодаря Молли им обретена окончательная свобода и потеряно все. Пришло время поблагодарить ее за это?

0

2

Май 2011.

   Гудки отдавали заунывностью, раздражающе били по перепонкам. Невидимые камешки летели во все стороны, повинуясь воле пинающего, безмолвный стук — в такт пресловутым гудкам. Среднее время ответа: около пятнадцати секунд. Тусклый свет фонарей отразился на металлической поверхности фунта. Блеснула корона, изящно обвитая львами, и беззвучно шлепнулась на ладонь, демонстрируя полуистертый от времени герб Британской Империи.
   Лондонская служба спасения благодарит неизвестного обратившегося и просит оставаться на месте до приезда машины. Джим пнул последний камешек из невидимой груды камней, и отключил телефон. Трубка полетела вслед за ними.

   Многое было сказано — лишнее, бесполезное, важное. Мориарти и мисс Хупер — нет-нет-нет, его дорогая Молли, доверчивая малышка, которая удивительно хорошо варила кофе, — сегодня были на равных условиях. Джим ведал границы допустимого и допускал многое, включая своеобразные намеки на нежность, но никогда — обещания, которые не собирался выполнять. Когда деятельность связана со смертью, репутация важнее всего, и даже в таких мелочах как любовь, Джеймс предпочитал не разбрасываться словами.
   В одном он мог быть честен наверняка: произошедшее не являлось притворством до конца. Молли таким утверждением похвастаться не могла… или более не сможет. За всей пошлой бравадой истерики, ненормальной верой в нечто, что с натяжкой можно было назвать отношениями и кучей обвинений, Мориарти не услышал главное.

   Но все услышано позже: то слово — те слова, которые он хотел услышать от мисс Хупер. Пожалуй, это было бы самым весомым доказательством симпатии и определенно поразило бы в самое сердце. Одно-единственное слово из обширного списка.
   «Lazarus.»

Март 2013.

   Невзирая на твердое убеждение, что должна быть просчитана каждая случайность и предусмотрен любой форс-мажор, Джим всегда оставлял метод орла и решки. Те случайности, исход которых мало что предопределит — например, гибель патологоанатома из Бартса — решал старый добрый фунт стерлингов. К чести Молли, преступник-консультант не прибегал к сему методу достаточное количество лет, чтобы на пару мгновений залипнуть на результат, не вполне понимая, на чью сторону встать на сей раз — эмоций или логики. Уверенность была только в одном — мисс Хупер выбрала бы первое. Чувства, сантименты, что-угодно, лишь не допустить разочарования Шерлока в своей скромной медицинской персоне.
   Или нет.
   Пару лет назад, Шерлок, недооцененный Джимом сыщик-любитель, невесть каким образом умудрившийся причинить Мориарти вполне профессиональные неприятности, к удивлению последнего понял слово «падение» буквально. Понял ровно то, что касалось именно его, и — попутно нафантазировав разгадку.
   Молли поняла намного позже. Поняла намного больше.
   Мориарти пришлось признать это. Это — и схожесть их с Холмсом методов появления, знай Джим и о них тоже.

   — Здесь совсем ничего не изменилось, — мелодичный смешок после поворота ключа и включения света, озарившего прихожую, часть кухню и Мориарти собственной персоной, куда без него. — Кроме… — он слегка дернул тонкими ноздрями, — запаха. Ты начала пользоваться духами?
   Зачем? Ради кого?
   — Прости, что без звонка, не хотел приводить сюда компаний, — без паузы, отлипая от кухонного стола, который однажды едва не разнес, пребывая в модусе «неуклюжий гей из Бартса», вкупе с предметами посуды, к которой более не подпускали.
   Не ожидал, что вернется так рано — Джим едва успел закрыть за собой. Отпустили пораньше в честь праздника? Все равно потом начнутся внерабочие вызовы на трупы дамочек, что умудрились довести до белого каления в свой «профессиональный» праздник — какой смысл вообще покидать рабочее место.
   — Скучала по мне?

+1

3

Май 2011 года.
Серая, осунувшаяся, ещё больше напоминающая маленькую мышку, потерявшую собственную норку - такой очнулась Молли, которая уже успела блаженно попрощаться с миром, отпраздновав свой маленький триум бессмысленного и нелогичного выступления, на котором была примой. Неважно, на несколько минут она ощутила, что это она задаёт тон оркестру из ангелов и демонов, это было сладкое чувство, новое. И сразу же утерянное в небытие, из которого её вырвали так грубо.
А по возвращению она сама себе казалась жалкой, потому что успела сказать слишком много, рассчитывая уже никогда не вернуться. Такие вещи такие женщины говорят, когда потушен свет, когда никто не видит, что они отчаянно краснеют и стыдятся внезапного порыва смелости и нежности.
Неловкость. Неловкость от возвращения в игру без возможности обьяснить Шерлоку, что все так, но не совсем, что лишние уши услышали её весьма красноречивое молчание. Шерлок, Джеймс - подброшенная вверх колода карт, из которой всегда наверху окажется джокер. Она лишь шестерка, пешка, внезапно покачнувшаяся от осознания, кому она обязана своим сказочным спасением. Внутри маленькой честной Молли пошла трещина, которая теперь никогда не исчезнет.
Но из игры ей уже не убежать.
Март 2013 года.
Жизнь стала стабильной и понятной, спокойной и прогнозируемой: только Молли Хупер и безмолвные клиенты патологоанатома. Жизнь, внезапно, даже стала нормальной с дежурными хлопотами, кучей бытовых мелочей и нелепым Томом, который ей даже не нравился, но...
С уходом Холмса-младшего и Джима Мориарти со сцены, она обрела свободу, нормальную жизнь, чувство вины, пустоту. Вина была подарком на память вместе с внезапным поцелуем от Шерлока, пустота и неловкость - от Джима. Они все равно не ушли, не оставили в покое Молли, усердно прятавшуюся за Тома в качестве протеста и тихой немой истерики, что она нормальная, она имеет право на нормальную жизнь.

Этот праздник был действительно праздником Молли: тот день, когда все внезапно изображают заботу и радушие, поют красивые песни, в которые верят только такие дурочки как Хупер. Даже про неё вспоминают в этот день, классифицируя как особь женского пола, а потому заслуживающую весь стандартный набор лести. Она принимала все за чистую монету, даже чувствовала что-то в себе необычное и красивое, а на следующий день карета превращалась в тыкву.
Домой бежала радостная и окрылённая, мечтающая провести вечер со своими анатомическими атласами и вишнёвым штруделем с мороженым. Нормальная жизнь должна была быть иной, но у Молли от неё были по случаю купленные несколько лет назад духи с цветочным ароматом, внезапно найденные утром.
Ключ поворачивается с привычным щелчком, туфли с невысоким каблуком аккуратно прислоняются к стене, а Молли босиком делает несколько шагов на автомате к выключателю, подслеповато вглядываясь в экран смартфона, где ровным счётом ничего интересного, если не считать просьб коллег подменить их в праздники, потому что она понимающая, а им очень нужно.
Дзынь.
Телефон падает, а следом и бумажный пакет с продуктами, когда мисс Хупер беспомощно разводит руками - ну почему именно сегодня? А следом делает невольный шаг вперёд, когда Джеймс отлипает от кухонного стола, протягивая руку к нему, а следом резко отдергивая и отворачиваясь:
- Ты как всегда, - она пожимает плечами, успевая прикусить язык, чтобы не спросить, почему же он жив. Выходит, ничего не изменилось? Чем все закончилось, тем и начнётся вновь? Тогда к чему были все эти жертвы с земляничным вкусом, который она возненавидела с тех пор, и проклятая пустота, в которую разрослась трещина. - Я... Ты...
Теми глазами, которыми смотрит кролик на удава, она смотрела на Мориарти, чтобы невероятным усилием воли оторваться и пальцами сжать виски.
Штрудель с ванильным мороженым и атласы сегодня не дождутся, как и Том, так не вовремя решивший про неё вспомнить.

Отредактировано Molly Hooper (2016-03-06 18:14:00)

+2

4

— Всегда? — красноречивый взлет брови и во взгляде смесь укора и удивления.
   Подмывает спросить, когда в последний раз Джим воскресал из мертвых, чтобы посетить кухню Молли, невзначай пройдясь по выбору парфюма, но вертящаяся на языке краткая тирада так и осталась неозвученной. Мягкая улыбка и шаг навстречу, и еще один, в обманчивом порыве мгновенно приблизиться, но на деле лишь наклоняясь, чтобы собрать немногочисленное содержимое упавшего пакета.
   — Вижу, все-таки скучала, — констатировал Джим, взявшись за ручку.
   Мелодичный смешок на высокой ноте, поднимаясь с корточек и вкладывая в пальцы Молли упавший телефон. Поворот спиной, ставя пакет на стол.

   Едва ли ожидал иной реакции. Говоря откровенно, вообще ничего не ожидал, идя экспромтом: редкий случай, когда не ждешь от визави удара в спину или по хребту — например, в момент демонстрации повадок джентльмена, что как деловой костюм лимитированного выпуска, наносные и стоят весьма дорого. В несколько извращенном понимании Мориарти справедливости, за это наносное мисс Хупер заплатила довольно неплохую цену. Впрочем, суть дела не в паранойе, не в проблеме с доверием и даже не в самом факте внезапного визита с белыми розами, что виднелись на столе из-за поставленного на поверхность пакета.

   — Как ты? Жива? — красноречивая пауза, направленная на то, чтобы дать собеседнице сообразить и среагировать, и тотчас, передумав, забирая возможность последнего моментальным вопросом вдогонку: — Здорова?
   Что-то в ней неуловимо изменилось. Страх Мориарти чуял за километр, распознавал малейшие оттенки и ноты, но сегодня тот пахнет по-иному. Он изучил ее, за те несколько дней близких контактов, как никто не изучил бы мисс Хупер за год: когда она боится за себя, когда она боится за кого-то, когда она боится самого Джима или боится показаться напуганной.
   — Раз уж ты спросила, должен сказать, у меня тоже все неплохо, — проинформировал Джим, добавив и в интонации укора. Разве так встречают того, кто был рядом до последнего вздоха? Ну, почти последнего. — Не настолько хорошо и гладко как у тебя, но жить можно. Можешь считать, что я тоже соскучился: было время поставить мозги на место.
   Будет не слишком нагло, если гость, даже не удосужившись, по примеру хозяйки дома, снять обувь, попросит сварить фирменный напиток? Что-то подсказывало, что будет. Едва ли Молли опустит ему на голову поднос, но на то, чтобы выжидать очередную красноречивую паузу, разбавленную заиканиями и незавершенными «я... ты...» с возможно последующим «мы…» у Мориарти не было ни малейшего желания. Не было желания сострить насчет клуба самоубийц-неудачников, невзирая на уверенность в том, что визави шутки не оценит и выдаст еще одну забавную или не очень реакцию. Хватило внезапно возникшего порыва потрясти Молли за плечи при развороте обратно, когда Джим поднял взгляд, ловя чужой. Полно, полно, не по-джентльменски. Для кого его манера диалога выглядит привычно, но мисс Хупер, что видела разные его грани, все же к традиционному обмену любезностями готова явно не была.
   — Сэкономим время и нервы, Молли, — уголки губ дернулись в прохладной улыбке, — нам ждать посторонних или сохраним интимность этого вечера?
   Лучше ответить честно.

+1

5

Чужой укор всегда действовал на Молли похлеще, чем плеть, а когда укор читается во взгляде человека, с которым всё так непонятно, то... Она поджала губы, не зная, что сказать ещё.
- Почти, - неуверенно ответила она, совершенно переставая понимать, о чем именно говорит. Она ведь начинала о том, что Джим взял в привычку приходить тогда, когда сочтет нужным, не считаясь с планами Молли, а он подумал о другом, о том, о чем захотел подумать. И это тоже вводило в недоумение - как, как у них получается так переламывать всё, заставляя всё плясать под их дудку. Не вовремя вспомнилась сказка про Гамельнского крысолова, но в другом, куда более жутком варианте, где мальчик с дудочкой вряд ли может быть назван спасителем, а крысы... Прости боже, не к ночи помянуто будет. - Здравствуй, Джеймс.
Сегодня язык не поворачивался его назвать Джимом - ни костюм, ни манеры не располагали к короткому и забавному имени, которое так подходило парню из айти. Мориарти надевал имена и костюмы, Молли терялась от этого калейдоскопа образов. Когда он говорит правду, когда он лжет? Страшнее всего было то, что он никогда не врал до конца, он добавлял щепотку правды, делая ложь ещё более изощренной.
Молли Хупер не двигается, смотрит на то как незваный мертвый гость галантно поднимает упавшие продукты, краем глаз замечая цветы. Белые. Она любит белые цветы, а потому на пару секунд уголки губ дрогнули в улыбке, пока не вспомнила, что радоваться, в сущности, нечему. Или есть чему?
- Спасибо, - привычная вежливость прозвучала так странно и нелепо, что ощутила даже она, хватаясь за голову. - Господи, как? Как? Зачем? - она ждала два тела на опознание. Фальшивого Шерлока и настоящего Джима. Которого боялась больше не могла признаться и по сей день. Тело тогда так и не нашли. Кто бы мог подумать, что труп сам придет к ней спустя два года. - Хотя зачем... - кого она обманывала? Она знала с того момента, как очнулась после смертельной дозы снотворного живой, знала, что это не финал, потому как оба главных героя так стремились его разыграть перед Англией. В тот момент она верила в чудо, что это какая-то красивая сказка, где Джим поддался благородному порыву, но через минуту она уже терзалась подозрением, что это всего лишь расчет. Расчет на то, чтобы запланированный спектакль шел так, как и было намечено, с той лишь разницей, что и Мориарти теперь будет готовиться тщательнее. А потом снова верила и надеялась, краснея от мысли, что признавалась ему в любви так просто, и снова подозревала - из крайности в крайность.
А ответа ей никогда не найти, потому что даже прямой вопрос не гарантирует того, что услышанное будет правдой. Джеймс может и ответить честно, но ответив подложит змею, зародив сомнение взглядом или улыбкой, опровергающими слова.
- Я никого не жду, - Молли забрала телефон, сжав губы, не глядя отключила, чтобы спрятать его в карман, а потом обхватить руками плечи. Можно было ответить, что ждет. А можно, что не ждет - это ничего бы не изменило. Какое-то острое и пронзительное понимание, что слова лишь формальность, неприятно ударило, заставив дернуться и снова ощутить неловкость. Что теперь? Во что теперь её втянут, и чем это закончится? - Я лучше сварю кофе. Ты любил его.
Бытовые мелочи отвлекают от любых чувств, за два года Молли почти в совершенстве овладела искусством самообмана, что всё хорошо и всё в порядке. Теперь было нелепо поить на собственной кухне кофе выдающегося злодея, но она чувствовала какую-то смертельную усталость, будто бы Джим своим появлением перезапустил тот процесс, который начался два года назад в мае, когда она засыпая говорила лишнее.

+1

6

— «Джим», — поправил на более привычное, короткое и броское, никак не комментируя упоминание Создателя. Мания тотального контроля и комплекс власти Мориарти имеют немного другую форму. — Очень просто, — дернул уголками губ в намеке на улыбку.
   Прекрасно, просто отлично, что им никто не помешает, или же Молли только что лишила кого-то такой возможности. Вопрос в том, кого именно. Не сказать, что Мориарти до невероятия любопытно, каков он в жизни, костыль нормальной жизни, что соорудила мисс Хупер, но на фото он, на пару мгновений, залип. Реакция выразилась в смешке, секундном потирании подбородка, тотчас забрасывая их в дальний ящик. Он мог бы задать встречный вопрос: зачем? Зачем блеклая копия, если в твоих пальчиках непревзойденный оригинал. У Молли была информация, следовательно, у нее в руках был и сам Шерлок. Классика шантажа, фактического и эмоционального, элементарный напор, — Молли могла получить все, что желала и кого желала, но не стала.
   Мориарти мог спросить, — почему нет? — но не стал. Может, он действительно нравится ей, этот Том, хотя верилось мало. В любом случае, незапланированный визит нового любовничка, мог ощутимо подпортить атмосферу.

   Умей Джим читать мысли, то поспорил бы с хронологией «процесса». Что было в мае? Улыбка, нажим, вспышка — тихое (почти) буйство. Подобие умиления и легкая растерянность. Все это ради Холмса? Или чтобы досадить самому Мориарти? Последняя мотивация Джиму была, по крайней мере, близка и понятна. Молли предложила кофе, потому что Джим «любил его», вместо того, чтобы плеснуть ему в лицо кипятком.
   Нет. Никогда он ее не поймет. Джеймс на кухне, в серебристо-сером костюме и узком галстуке (светлая удавка) поворачивается к шкафчикам и на мгновение хмурится, вспоминая — то еще зрелище, если подумать —куда мисс Хупер обычно ставила живительную амброзию. Кажется, второй от стены, нижняя полка.

   — А я скучал. Совсем немного, но скучал. Никак не пойму по чему, наверное по твоему кофе, — негромкий мелодичный смех, интонационный перепад с высокой ноты на приятный баритон и беспокойный перебор пальцев в воздухе. Пара последующих щелчков, обнаруживая заветную банку и протягивая ее мисс Хупер. — Последний раз я пил сносный кофе… да, в Чикаго, владелица одного кафе делала его действительно неплохо. Она вообще была необычной леди, правда, супруг у нее был так себе парень, постоянно в разъездах. Впрочем, последнее воссоединение семьи оказалось коротким. Не думаю, что тебе интересно. Где сахар, сливки, посуда, где Шерлок?
   Теплая улыбка, но взгляд отдает холодком. Банка с кофе словно прилипла к пальцам, не желая переходить в чужую руку.

Отредактировано James Moriarty (2016-03-20 12:55:09)

+1

7

Молли поджала губы: на человека в костюме решительно не лезло короткое и хлесткое имя "Джим", но спорить сейчас было бы глупо, особенно если так просит называть сам человек. Но диссонанс в образ это внесло, добавив противоречивости чувств, которые она сейчас испытывала. Как ни странно, малышка Хупер была чувствительна к голосам и именам, но не имела на это права, рассказывая разве что фикусу на подоконнике, что в мире все так двусмысленно.

Остаётся только смотреть, как преступник-консультант ищет на её кухне банку с кофе - обычное дело, разве у вас не каждый день так? Бытовые мелочи, неожиданно, становятся триггером, выводящим Молли из оцепенения, заставляя закрыть глаза под хлынувшим потоком эмоций и воспоминаний, которые несколько лет бережно и методично запихивались в самый дальний угол сознания. Это тот момент, когда мелодичность движений Мориарти вызывает желание орать и ударить чем-нибудь. Хоть белыми розами, которые так невинно стоят в вазе, но она слишком редко получает в подарок цветы, чтобы сейчас пожертвовать ими. Это останавливает. Вспышка заканчивается так же быстро, как и началась, как раз к тому моменту, когда Джим оборачивается с банкой кофе и новой гадостью.
Она обречённо кивает - да, про женщину в Чикаго не надо, но при случае можешь ей передать привет, хотя ей этого не надо, разумеется скучал по кофе, ведь это единственное, что можно запомнить в ней самой, неприметной серой мышке. Лучше просто забрать кофе, сварить и отпустить. Отпустить своё чувство вины, Мориарти, усталость.

- Сахар в шкафчике внизу, сливки в холодильнике, посуда в шкафу, - таким же методичным и бесцветным голосом, каким она надиктовывает идеально точные результаты вскрытий на диктофон. Это всегда казалось правильным и почти что красивым - она находила красоту в белизне и стерильной чистоте лаборатории, которая для нормального человека была пугающе-безжизненной, она сама была пугающе-безжизненной, только не замечала этого. Молли пожала плечами, удивляясь, что Джим сам не знает, где искать все то, о чем спросил. Протянула руку, но нерешительно застыла, уцепившись пальцами за крышку, потому что бороться за банку кофе она не собиралась, удивлённо и растерянно вскинула глаза на мужчину в немом вопросе: "Ну что, что ещё ты хочешь от меня?", чтобы тут же получить ответ. Она отвернулась, как если бы он отвесил ей пощёчину. Наверное, так и было. Во всех смыслах так и было - ещё теплившаяся надежда, что он все таки действительно скучал и пришёл к ней, померкла, ушла со сцены. На первый план вернулось чувство вины, что она уже однажды предала невольно Шерлока. - Я. Не. Знаю.

Банка с кофе теперь не то, за что следует бороться, Молли отпустила её, обхватывая себя за плечи, сворачиваясь, снова прячась в свой панцирь от очередной попытки поиграть ей в пинг-понг двух гениев. Она так надеялась, что все закончилось, что больше не будет больно и страшно, будет только размеренность и методичность данных вскрытий. Мертвые казались ей понятнее, чем живые.

+1

8

Последовал указке — и у умников бывает бытовой склероз, знаете ли. Только у них, в основном, и бывает. "Безвкусию Вашего галстука должно быть какое-то математическое объяснение", говоривал гений, посвятивший жизнь теории игр, но залипавший при виде газовой плиты. Двинулся еще до Нобелевской, но Джиму не до исторических примеров, что призваны поучать и наставлять. Тем более, тот еще живет и здравствует, старый козел. Кого-то напоминает.
   — Так все же он где-то есть, — тихий смех кипятком влился в уши. — Просто не здесь. Я прав?
   Все ясно и понятно с самого начала, но не смог отказать себе в удовольствии посеять в Молли немного сомнений, — мол, зря мучилась эти пару лет, что для Мориарти пролетели незаметно, — тонко выуживая на белый свет реакцию за реакцией, слово за словом. Ничего лишнего и ничего личного. Джеймс любил убеждать себя в этом даже сильнее, чем рвался убедить других.

  — Впрочем, — примирительно начал Джим, с негромким грохотом отставляя банку и включая газ, — ты была бы полной дурой, если бы следовала его указаниям без малейшего отступления. Людям необходимо время от времени напоминать, где их настоящее место: словами, действиями, чем-угодно.
   Вещать прописные истины, когда слушателем, вольным или невольным, является Молли, на удивление легко и даже приятно. Вероятно потому, что мисс Хупер никогда не будет спорить, если это не нужно, а даже если и нужно — все равно не станет. Мисс Хупер предпочтет отвернуться, но не осмелится зажать уши, и эта нехватка окаянства с чужой стороны Джиму только на руку.
   — Не вини себя, — бесшумный шаг сзади; пара секунд на то, чтобы распробовать озвученное, новое, свежее, учитывая, что у Мориарти кругом виноваты все и всегда. — Шерлок заслужил это как никто другой. Он хотя бы сказал "спасибо"? Нет?

   Может и сказал, черт разберет: акцент на задумчивость, легкое "зависание" над вопросом, ведь дурной малыш Шерлок так не любит благодарить и извиняться — так стоило ли возиться с ним, терпеть равнодушие, прощать, терпеть уколы, прощать, подстраивать фальшивое самоубийство, и снова, снова, снова прощать? Стоило отдать должное терпению мисс Хупер: преступника-консультанта понесло еще на первой стадии. Пришлось обновлять гардероб, в очередной раз менять номер, а властям — отстраивать два дома заново. Мориарти негромко усмехнулся у чужого уха, скользнув ладонью у изгиба талии, и мягко ткнул треклятой банкой чуть ниже солнечного сплетения патологоанатома, мимоходом выбив из себя еще один смешок.
   — Приготовь нам кофе. Хочу кое о чем тебя попросить.

+1

9

И ведь где-то всему этому должен быть предел. Конец. Финал. У каждой истории должен быть финал, иначе бы существовал вечный двигатель, а его нет. Где-то, но он всякий раз, когда казалось, что уже вот-вот, превращался в тот самый белый свет из тоннеля метро, куда более походящий на катастрофу, чем на освобождение. Где-то и кто-то может быть найдет свой выход из замкнутого круга прямо сейчас, в эту секунду, в ту, в которую мисс Хупер лишь ещё больше увязала в этой бесконечной истории.
Она не ответила, она только беспомощно и обиженно сжалась, чуть тряхнув головой, пытаясь сбросить с себя вопрос, на который она ни за что не ответит. Молли плотно сжала губы, нахмурилась, хотя Джим этого не видит, смысла нет, но догадаться несложно, она слишком проста, её эмоции и действия так предсказуемы, что ему должно быть невыносимо скучно.
- Люди не вещи, Джим, - тихо, но уверенно ответила, хотя здесь от неё ничего и не требовалось. Может быть она даже была и согласна с ним, но всё равно. - Не вещи. Не надо так.
Уверенность сошла на нет, Молли снова неловко пожала плечами, непроизвольно рассматривая ситуацию на своём примере. А она ведь скорее и была вещью, теннисным мячиком, который перекидывали от одного края поля в другой. Лучше было об этом не думать, не сейчас, не в присутствии Мориарти, перешедшего к новому виду пытки. Теперь это были слова утешения.
Мисс Хупер не сразу поняла, ей не так часто приходилось слышать слова поддержки и участия, обычно это было её работой, говорить людям то, в чем они нуждались. А ещё лучше молчать, оставаясь с теми, кто тоже молчит и уже никогда не заговорит, останется на диктофонной записи под инвентарным номером, а вся индивидуальность окажется строением органов или полученными травмами, приведшими к летальному исходу.
- Может быть не надо?.. - она механически прижала банку к себе, вздрогнув от жеста Мориарти, оказавшегося слишком близко. Молли застыла, боясь пошевелиться или вдохнуть. Несколько мгновений, а потом время снова пошло вместе с монотонным жужжанием кофемолки - она не любила покупать кофе молотый. Такое зерно теряло свою дух, свою жизнь, такой напиток был пустым. Она точно знала, что пока она аккуратно накладывает в турку темный порошок, пока заливает холодной водой, ставя на газ, пока кухня пропитывается умиротворяющим ароматом кофе, от которого её всегда тянуло в сон, ничего не случится. Это было несколько минут её безопасности от внешнего мира. Наверное именно поэтому она так хорошо научилась его варить. Но в этот раз абстрагироваться не получалось. Не получалось выкинуть из головы присутствие белых роз, Джима и того, что у него к ней какая-то просьба. Всё равно ничем хорошим это закончиться не могло по определению, кофе было лишь отсрочкой казни. Варить вечно его было нельзя.
Небольшие чашки со светлой эмалью внутри, турка, молоко. Дальше можно не думать, руки сами сделают всё правильно, сами нальют в тех пропорциях, которые нравились преступнику-консультанту, когда он ещё был Джимом из айти. Или у них разные вкусы? Сколько человек сейчас на кухне?
- Что тебе ещё нужно, Джим? - она не садилась, она не пила кофе, оперлась спиной о разделочный стол рядом с плитой, снова закрылась, обнимая себя за плечи.

+1

10

Пауза больше похожа на то уважительное молчание, которое наступало до того, как ее разрезал секундный свист. Молли никто не собирался казнить, насколько бы тяжелым и густым не казался ей воздух. Молли могла ошибаться. Джеймс распознавал слабость под любой маской и, готов поклясться, сейчас не ощущал ее тошнотворного амбрэ. Иные, движимые аналогичными страхами, царапают и кусают; другие готовы вылизать асфальт ради спасения своих никому не нужных жизней или гордости — поведение мисс Хупер плохо вязалось с теми классическими шаблонами, что привык видеть Джим. Она скорее взойдет на гильотину и извинится перед внимающими зрелищу налогоплательщиками за то, что тридцать лет являлась для них обузой.
   Мориарти легко коснулся пальцами чашки, тотчас забирая ее в ладонь и опускаясь на стул. Еле слышное шипение, едва не обжегшись — отвлечение внимания, молчаливая медитация на процесс варки вперемешку со сканированием помещения на предмет подсказки или намека на недавнее присутствие постороннего, вероятно, оправдывают секундную невнимательность. Вот и общий знаменатель между Мориарти и Зукко, который могла пожелать увидеть мисс Хупер. Люди — не вещи. От вещей бывает хоть какая-то польза; вещь не исчезнет без следа, едва запахнет жареным; не станет делить территорию, как только ее владелец исчезнет с радаров. Что уж, бывало Мориарти продавал хомо сапиенс дешевле, чем редкостные безделушки. И если без лирики, то слова Молли прошли мимо ушей, не зацепив ни разум, ни слух, ни ничто иное, до чего патологоанатом теперь даже не пыталась достучаться потому что это бесполезно, потому что это не нужно. Умная девочка.
   Что тебе ещё нужно, Джим?

   — Ты.
   Красноречивое приподнятие брови: никакого удивления чужой недогадливости, лишь привычная игра мимики. Тускловатая, если сравнить с повседневной, но откуда Молли знать. Джима нисколько не смущает необходимость смотреть на визави снизу верх (и свысока одновременно, что скрывать). Может, ей казалось, что совместное "кофепитие" автоматом сделает из нее соучастницу, а отстранение и дистанция спасут от необходимости разговаривать с Джимом или, что в сто крат хуже, договариваться с ним.
   — Нет, развлекаться не будем. Не то, чтобы я против, но нам сегодня немного не до этого, — линия губ заметно дрогнула, но не растянулась в улыбке. Почти волевой подвиг, раз уж на то пошло. Джим скрыл предательски проступающую улыбку за краем чашки, а после за секундным потиранием переносицы, с легкой ненавязчивой естественностью имитируя недолгий мыслительный процесс. — Я хочу, чтобы мы с тобой съездили в одно место. Хочу услышать твое мнение по кое-какому вопросу и хочу, чтобы это осталось между нами.

   Мориарти все же приподнялся с места, оперевшись о стол напротив женщины, и скрестил ноги, возвращая привычный лоск, раздражающие смешки и ужимки. Разговаривать все равно придется и плевать, сколько призраков прошлого Молли видит в замкнутом кубе кухни: Джеймса интересует "здесь и сейчас", "да или да".
   — Нужно опознать тело, — секундная пауза, изящно оттолкнувшись вперед и возвращая допитую чашку на разделочный столик. Нулевой упор на слова и предложения, оставляя Молли додумать все самой. Мгновенный переход на деловой тон, безнадежно сбивающийся ироничными, поучительными интонационными перепадами и разбавленный мелкими смешками на окончаниях слов. — Ты единственная, кому можно не отвечать, если не хочется, и, самая приятная твоя особенность: не лезешь не в свое дело, когда тебя об этом не просят. Нам недалеко, но можешь отдохнуть по дороге.

Отредактировано James Moriarty (2016-03-30 02:21:33)

+1

11

Молли поперхнулась горячим кофе, в которое молока не добавляла, обожгла язык и гортань, потому что Джим отвести на её вопрос так буквально и прямолинейно, что в голове тут же возникла тысяча ложных идей, что он имел ввиду. Она затравленно посмотрела на него сверху вниз, что забавно, потому что положено совсем иначе, положено высокомерно смотреть сверху вниз, а не снизу вверх. Но это был тот шаблон, который ломался легче яичной скорлупы, им могла пожертвовать даже мисс Хупер, пожертвовать и не заметить. Все её внимание устремлено на Мориарти, умевшего привлекать внимание и куда более искушённого зрителя, а для неё и вовсе весь мир слился в короткое слово из двух букв. Но она не верит.
За то время, которое её жизнью распоряжались гении, она научилась не верить людям, особенно когда эти слова касаются её самой. Она старается не верить в то, что в визите есть нечто более личное, чем просто удобство и необходимость что-то выяснить у неё, заодно выпив кофе. Но Джим усугубляет следующей фразой, возмутившей женщину до глубины души, но заставившую покраснеть. Она всегда легко краснела, а возраст, как выяснилось, ничего не меняет.
Молли втянула голову в плечи, возмущённо поставив чашку на стол. Кофе так и не допила, кофе она так и не допьёт, потому что нет никакого удовольствия от остывшего напитка. Скрыть смущение невозможно, как и лишние эмоции, их можно попробовать перевести в другую плоскость. В гнев, например, в раздражение, нарастающее снова, но какое-то по-детски безобидное.
- Хорошо, я съезжу с тобой туда, куда ты хочешь, - в принципе, они оба знали, что выбора у неё нет. Если Молли и может что-то решать, то не сейчас, сейчас лучшее, что она может выбрать - не сопротивляться. Потому что это бессмысленно, потому что это только отнимет время и силы, а результат будет тот, который запланировал криминальный гений. Какая досада, что ему не нужны были душеспасительные беседы, ему нужна была тихая покорность. - Опознать? - Молли не выдержала, голос надломился. Та часть, где ей откровенно говорилось, что ни во что не ставят, что она может даже не пытаться задавать вопросы. Или может попытаться, если у божества будет хорошее настроение, то оно снизойдёт до неё и ответов на глупенькие вопросы. Её теперь беспокоило, чьё тело требуется опозанать именно ей, кто стал жертвой. - Кто? Ты кого-то?.. Джим! Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь, что это значит!
То, что она успела уже обуться, совершенно не волнует. Её волнует только то, кто мог стать жертвой Мориарти. На ум приходит только Шерлок, потому что она знает, что он жив, но ничего не сможет сказать полиции, потому что для полиции Холмс младший давно в земле. А иначе почему он не найдёт кого-то другого?
Все было бесполезно? Она убила своим предательством Шерлока?
От этой мысли руки сами собой опустились, Молли стекла по стене на пол.
Вот теперь стало страшно. Очень страшно.

+1

12

— Умница, — Джим улыбнулся, ступая следом за Молли в коридор. Улыбка вышла странной и многообещающей.
   Еще шаг, прихожая, манеры — подать мисс Хупер что-то накинуть на плечи перед выходом.
   Если в Джиме и просыпался сын Адама, то при виде женских слез. Неприятное, почти выбешивающее чувство, отдаленно напоминающее растерянность; секундная паника, порыв рассмеяться; нездоровое желание — выбить из Молли саму способность плакать, а ведь когда-то решил, что выбил. Она знает, как это раздражает, не может не знать! Мориарти нетерпеливо покачнулся на каблуках, устроив руки в карманах.

   Что раздражало поболее слез, так это неоспоримый факт того, что мисс Хупер играючи вытаскивала все отвратные и неприятные черты, что Джим привык скрывать от окружения или обращать в очаровательные, не лишенные шарма, замашки, на которые просто грех злиться всерьез. Молли снимала все наносное мгновенно, моментально и незаметно даже для самого Мориарти, которому редкие вспышки откровенного и искреннего, а не увлеченной игры в искренность — по сути, вечной смены масок, коим сам верил беззаветно, — все же били хлестко и по-больному. Легко наслаждаться своими злодейскими изысками, попеременно тащась то от собственных гениальных замыслов, то от роли, которые он в них играет.
   Молли умела заставить взглянуть на происходящее ее глазами. Суть да дело не в муках совести, о нет, Джим не ведал, что это, но в ничтожности, которую Мориарти презирал во всех, кто его окружает. Из-за этой плачущей леди Джеймс почти четко видел общий знаменатель между и между. Небо, как это бесило.
   Синдром вечной жертвы, игра на рефлексах и инстинктах или искреннее отчаяние — неважно, сейчас Мориарти видел цель. Поднять, заставить, отвезти, посмотреть — только посмотреть, что не отдавало чем-то требующим запредельных физических или мыслительных усилий, но Молли все равно устроила драму. Мужчина подавил порыв встряхнуть, выволочь и запихнуть в машину, попутно заблокировав двери. Нет, дорогая, Джим не обращается с женщинами грубо, если они не зарвавшаяся антиквар или Доминатрикс, решившая, что весь мир у нее в кармане, стоит лишь продемонстрировать декольте или стек.

   — Ты думаешь, я способен убить?
   Не сдержал легкой брезгливости в тоне, завершая короткое и хлесткое. Убить? Сам? Своими руками? Грязь. Губы дернулись в улыбке, обозначилась носогубная складка. Не самая приятная улыбка за вечер, но достаточно манер и убойного очарования, Джиму надоела эта игра.
   Или нет.
   — Молли.
   Мягко опустился рядом, ребром большого пальца аккуратно прошелся по щеке словно окаменевшей женщины. Не сдержал негромкий смешок.
   — Милая моя Молли. Если бы я хотел тебя сломать или шокировать, мертвяк, скорее, плескался бы в твоей ванной, а не лежал в одном из частных моргов Лондона, — подавил порыв приподнять за подбородок, заставляя взглянуть в глаза. С ней следует быть помягче. Иначе драма затянется на сутки и Мориарти таки придется сыграть в домашнего тирана. — Если тебе хоть немного дороги наши совместные посиделки с кофе; если тебе хоть немного дорог или был дорог я или наш прекрасный сложившийся союз, то будь хорошей девочкой, — на удивление спокойная мимика, не отрывая взгляда, — покорми кота, закрой дверь и поехали.

+1

13

Молли всхлипнула и затрясла головой.
Она не различала таких тонких оттенков убийства, которые были доступны Мориарти: для неё не было разницы между убийством и приказом убийства. Для неё ещё неизвестно, кто был хуже и опаснее, но брезгливость в тоне Джима пробудила самосохранение и заставила помотать головой - она вряд ли осознала, но так было лучше. Наверное.
И все же сейчас зародилась  надежда, что опознать ей придётся не друга в том теле, на которое они поедут смотреть. Непременно поедут, она это знала, а отсрочка в четверть часа ничего не изменит.
Мисс Хупер ещё раз кивнула, всхлипывая и пытаясь прекратить плакать, но тут же вздрогнула то ли от прикосновения, то ли от осознания, что окоченевшее тело могло оказаться у неё в ванной. Хотя почему или? От этих обоих факторов и вздрогнула. И невольно покосилась в сторону ванной, в которую она так и не успела зайти, снова опустила голову, слушая слова незваного гостя и обнимая себя за плечи, ещё больше съеживаясь.
Он умел играть на эмоциях и человеческих чувствах. Забавно. Шерлок всегда хватался за холодный разум, Мориарти манипулировал человеческими слабостями, опирающимися на самые простые эмоции. Правда была в том, что Холмсом можно было бесконечно восхищаться, преклоняться перед его гением, но он всегда оставался невероятно далёк, а Мориарти мог быть каким угодно мерзавцем, но казался живым и близким. Иногда пугающе близким.
- Хорошо, - она медленно кивнула, стараясь не смотреть на Джима, так же медленно поднялась, опираясь о стену, сделала десять шагов (она непроизвольно начинала считать) до холодильника, взяла оттуда корм, повернулась. Ещё три шага к миске, потом обратно. Секунда на безразличное любование котом. Снова десять шагов в коридор. Спокойно прошла мимо преступника-консультанта, подобрала вещи, упавшие при первой попытке покинуть квартиру, поправила все и открыла дверь. И лишь выйдя на лестничный пролёт посмотрела на Мориарти ожидая, когда он выйдет.
Она действовала как запрограммированная, а на самом деле пыталась понять, ради чего она все это делает. Не ради же слов, произнесённых перед неудачным самоубийством? Или ради них и спасения от того самого самоубийства. Как будто бы она была у него в долгу, хотя и знала, что это не так.
Ей хотелось что-нибудь спросить, но слова как-то не шли на ум.
- Просто посмотреть и все? - без всякого желания услышать подтверждение или опровержение спросила Молли. Просто надо было что-то сказать. Пауза угнетала.

+2

14

— Только посмотреть, — нечасто можно услышать от Мориарти успокаивающие интонации. Сейчас же Молли требовались именно они.
   Дверь закрыл сам. Никакого инстинкта самосохранения: взял на заметку обязательно пристыдить женщину по дороге. Спустя шаги по лестничному пролету, по лестнице, словно спуск пешком мог как-то успокоить, щелчок брелка сигнализации и новая машина перед взором. Негромкий приказ пристегнуться, сам же игнорируя предохранение, невзирая на то, что водит примерно так же, как и стреляет.
   Путь занял чуть меньше часа, из которых единственных звуком было лишь смс, пришедшее на мобильный, взглянув на экран которого Мориарти еле заметно дернул уголком губ в намеке на улыбке, но пояснять или комментировать что-либо не стал: приедут — увидит. Спустя пятьдесят минут притормозил около неприметного двухэтажного здания почти на самой окраине Лондона.

   — Открывай, — сообщил Мориарти невидимому собеседнику и сунул телефон в карман, выскальзывая из-за руля на улицу.
   Мисс Хупер, застывшая на переднем сидении, удостоилась внимания и открытой двери со стороны пассажира. Слава небу, волочь ее за собой не потребовалось, ровно как и разговаривать по пути сюда и далее. Дверь, холл, минус первый этаж за железной дверью, что открывала за собой спуск вниз, и пустую комнату с мраморным столом, в которой холодно до чертиков.

   Молли зря думала о нём всякие гадости: никаких друзей или бывших друзей на столе не было. Джеймс дёрнул уголком губ, сдергивая с трупа простыню, и плавно шагнул назад, задумчиво потерев подбородок и скрестил руки на груди, глядя на свою почти копию. Полное сходство не требуется, смерть всегда меняет черты. Имя вылетело из головы напрочь. Впрочем, оно не было нужно — Джиму было  необходимо лишь его лицо.
   — Это я, — нарушил Мориарти паузу. — Так должны были считать. Но ни у кого не возникло лишних вопросов.
   Мягко подтолкнул Молли к столу, сам же предпочел оставаться за спиной. Все внутри толкало обежать стол и пытливо всматриваться в любое изменение мимики, но Джеймс удержался, давая мисс Хупер несколько мгновений на размышления и немного личного пространства, за которое она так цеплялась там, в своей квартирке.
   — Ты же знаешь, что такое криоконсервация. Прибегал к ней однажды, нужно же как-то размножаться, — негромкий смех из-за спины. — Но впервые использовал на разумном — в общепринятом понимании — существе. К сожалению, наука не зашла так далеко вперед, чтобы сохранить ему жизнь, но она никому и не нужна. Наверное, ты хочешь спросить, зачем все это.
   Он бесшумно шагнул к женщине, следя за малейшим ее движением. С разочарованным вздохом ткнулся подбородком в чужое плечо, чтобы спустя пару секунд поднять голову и мимолетно прижаться губами к виску, тотчас размыкая контакт с прохладной кожей. Издал негромкий смешок у самого уха.
   — Я знаю, что ты сделала. И хочу, чтобы ты это повторила.

Отредактировано James Moriarty (2016-06-30 09:13:49)

+1

15

Умиротворяющая поездка выглядит иначе, даже если бы желаемым выбором действительно было молчание. Сейчас оно висело в воздухе так плотно, что его можно было бы резать ножом не слишком-то напрягаясь - достань и сделай, только и всего. Молли не нравилось, что происходило, но, вместе с тем, она подсознательно ждала чего-то такого. И совершенно не обязательно, чтобы это был Джим, это мог быть любой из них, кто звонком и одной фразой срывает все планы на день, потому что считает, что имеет на это право. Да что там день, на всю жизнь - мелочи не для гениев, а у Молли есть только пустяки, о чем тут говорить. Она очень устала, только никак не могла разобрать: от присутствия в своей жизни гениев или же от того, что их слишком долго не было.
Мисс Хупер старалась не смотреть на Джима, она смотрела в окно, но ничего не запомнила в дороге. Если ей придется выбираться отсюда самостоятельно, то она не найдет, куда бежать, а телефон остался дома - Господь призывает нас со смирением встречать все трудности на жизненном пути и не роптать. У неё хорошо получается выполнять эту заповедь, а не поддаваться дьявольскому искушению - не очень, как и не удержалась от самоубийства. В Рай ей уже не попасть, но для Ада она слишком серая, будет ей вечное серое Чистилище.
Чистилище как морг - так думала Молли, об этом думала Молли, пока они ехали, - а если Чистилище всё тот же морг, то и умирать не так страшно, она просто придет на работу, как и всегда, ничего не изменится, всё останется по-прежнему. Это помогало не думать о том, что её ждет в конце путешествия, не фантазировать. Фантазия неизменно подсовывала что-то гадкое, когда рядом оказывался Джим, но это был не страх, это была... досада. Досада из-за того, что он как злой ребёнок ломает всё, к чему прикоснется, забавы ради. Как-будто что-то пошло не так и детство затянулось, а игрушки всё-таки изменились, ставки повысились. Трудно разделить Джима из IT и криминального гения Джеймса Мориарти, так трудно, что женщине кажется, будто бы у него раздвоение личности и ему просто нужна помощь. Глупость.

Мягкий толчок от остановки вывел Молли из ступора, заставил всё так же молча выйти из машины и последовать за Джимом - какой был бы смысл приезжать, если бы она сейчас устроила сцену и заупрямилась? Молли мысленно пожала плечами - общение с гениями наложило на неё своеобразный отпечаток, смесь обреченности и повышения инстинкта экономии сил, потому что никогда заранее не узнаешь, что взбредет умнику в голову через секунду и какой немыслимый прыжок заставят сделать тебя.
Она остановилась едва переступив порог и наблюдала за действиями Джима - холодная комната, стол, покрытый простынёй, совершенно неудивительно, что под тканью оказалось тело. Этого следовало ожидать, он же говорил, что она должна посмотреть на тело; Молли подалась вперед, хмурясь и узнавая в покойнике куда более живой оригинал. Сердце ухнуло в пятки, отказываясь продолжать комедию в том же духе, но упасть в обморок было бы слишком позерским движением, куда больше приставшим Ирэн Адлер или другой красивой женщине, но не ей. Хупер послушно шагнула ближе, постепенно подмечая детали, как завещал великий сыщик, находя различия между чертами лица покойника и Джима; почти как игра "найди 10 отличий на картинке", только взаправду.
Каждая деталь, каждое отличие помогает успокоиться, а сердцу начать биться заново, перестав внутренне молиться и просить избавить её от бесов, умерших и вернувшихся поглумиться. Нет, таки живой человек - более, чем достаточно было для убеждения в этом острого подбородка, впившегося в плечо и едва различимого касания губами виска. Похоже на выстрел, только умирает не тело, а душа. Так можно лишиться даже Чистилища.
- Нет, - на самом деле, это волшебное слово, которого нет в лексиконе Молли Хупер, но оно есть в мелочах и различиях. - Я не хочу так делать ещё раз, - у маленькой серенькой мышки тоже есть зубки, хотя для кота они покажутся сущим пустяком, но они есть. Когда-то нужно выходить из порочного круга, хотя бы попытаться. - Я не повторю больше, Джим, - ошибок. Это слово осталось при ней, не досталось Мориарти. Бездыханному телу было говорить обычно легче, но не в этот раз, на удивление. Когда патологоанатом повернулась, то ухватилась за смешок - здесь же почти как на работе, можно забыться и представить, что она в своей крепости, где нет места смеху и нет места Мориарти. Джим из IT мог бы ещё пройти, но на сегодня рабочий день закончен. - Прости, Джим, оставь меня в покое.
Молли потом поплачет дома, потому что, наверное, больше не увидит Мориарти. Если вообще вернется домой. Если Мориарти она больше не нужна ни для чего, а варить кофе сможет кто-нибудь другой, но чем дальше, тем хрупче и прозрачней образ человека в памяти, всё больше перед глазами шахматная фигура - Ферзь, который ходит так, как ему вздумается. Поэтому, пусть съест пешку, но не использует дальше.
Мисс Хупер сделала несколько уверенных шагов в сторону железной двери, внутренне сжимаясь и готовясь получить удар в спину, оклик, а потом удар или что-нибудь ещё. В общем-то, она слишком устала от всего, Джеймс не дал ей тогда умереть, пусть убьёт в этот раз, если захочет. Кто дал, тот и отберет.

Отредактировано Molly Hooper (2017-04-26 21:48:05)

+1

16

[indent] Считать себя одной из множества фигур, которые имеют в партии наименьший вес - наверняка это дарит иллюзию спокойствия и собственной неважности - и как велика ответственность, когда остаются лишь несколько. Один неверный ход - тик-так - и мисс Хупер за бортом, так легче и проще, тем более первый тур затянулся более чем на год и начало второго не сулит лично ей ничего хорошего. Каков эгоизм! Пусть нет времени - никогда нет времени - на соображения, Молли может метаться вспуганной пешкой, пока хватает доски, ведь не давать минуты и часы на размышления в таких играх - дурной тон. Только место пресловутой пешки и всегдасолдата, пусть даже в единичном и весьма буйном экземпляре, окончательно и бесповоротно занято бесменным доктором Уотсоном. В отличие от последнего мисс Хупер, которую берут в расчет и о которой частенько забывают, способна выстрелить и внезапно пойти наискосок, чтобы закрыть собой главную фигуру, что даже не в состоянии себя защитить. Бессмысленная игра.
   - Нет так нет, - Джим беспечно дернул плечом, шагнув назад, словно резкая рокировка мгновенно изменит чужой замысел. - Придется искать другого помощника.
   Знает: не изменит. Сила воли в зачатке своего развития, но изредка симпатизирующее Мориарти нездоровое медицинское чувство юмора у женщины по-прежнему хромает. Пассаж про свое будущее наследие, что из уст консультирующего преступника прозвучал минимум как лучшая шутка года, достойного отклика не встретил. В ответ - достойное раздражения понимание: леди не желает нести ответственности за свои поступки (перед Джимом!), не считается с прошлым (с Джимом!), не умеет ценить то, что ей предлагают в настоящем (Джим!) и отчаянно трусит (Джима!). Он может понять прыжки туда и обратно, но не моральные дилеммы: борьба с собой, сломленность и починка обратно, если речь идет не о давно и бесповоротно съехавшем шифере, что возвращению на место не подлежит, привязанность, вина, любовь и прочий артхаус в исполнении мисс Хупер, явно метящей в сторону выхода.
[indent] Несмотря на то, что временами Джеймсу претили подобные аналогии, в партии изначально наличествуют два слона. Выполнив свою миссию, первый сходит с доски, оставляя после себя чуть смещенный порядок или еще не сходит, но Джим поможет обязательно - из неизменного желания насолить королю. Мориарти знает, кто второй - работает только на себя и ради себя, бьет исподтишка. Их разделяет океан, но едва ли это является препятствием.
   - Я не заставляю, - Мориарти вытащил из кармана мобильный. Через несколько коротких нажатий плюс пара длинных гудков и одна отрывистая реплика "выпускай", махнул рукой в сторону двери. - Тебя отвезут обратно.
   Последняя фраза уже в спину, отворачиваясь, и с видом доктора Франкенштейна, разочарованного результатом эксперимента, набрасывая на тело откинутую ранее простыню.

+1


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » "Quiet game"